не могла, Глеб! Меня никто не учил вкручивать лампочки, это всегда делали за меня, — огрызнулась она. Затем тяжело вздохнула, силясь успокоиться. И уже мягче добавила. — Я понимаю, как это выглядело. Но дело и правда было в лампочке.
Я ей совершенно не поверил. Думаю, историю про лампочку она придумывала целую неделю. Будь это правдой, она бы не одевала столь откровенный халат, а накинула что-то другое. Вон куртки у выхода висят. Кстати, я там и плотный халат заметил, который скрывает всё что надо.
Но Маша — умная девушка, и спорить с ней себе дороже.
— Прости. Тогда у меня было такое состояние, что я бы даже лампочку не вкрутил, — я протянул ей руку.
Маша посмотрела на руку. Думала, стоит ли мириться.
Я мог бы и дальше доказывать правоту, и в итоге она бы согласилась и всё признала. Но… зачем? Тогда бы мы точно нескоро помирились, а я не хотел враждовать с дочерью президента. Мне и без того врагов хватает.
К тому же мы неплохо общались до этой истории и хотелось бы это вернуть.
— Хорошо, — сказала она. И тут же добавила, гордо подняв подбородок: — Но тогда ещё три практики в твоей группе!
— Ты нагло пользуешься своим положением, — обозначил я, вскинув бровь.
— Да. Пользуюсь. А почему бы и нет? — усмехнулась она.
Серьёзность момента спала. Вот так: одна усмешка — и неделя обиды куда-то пропала.
В принципе, я был не против такого условия. Совместные практики мне только на пользу. Тем более пока нет масштабной угрозы, как было с трещиной.
Маша пожала мою руку. Мягко, по-девичьи.
— Так когда следующая практика? — спросила она, глядя мне в глаза.
— Тогда, когда ты отыщешь скелет мегалодона, — усмехнулся я.
— Вообще-то у них сохранились только зубы и некоторые позвонки. Это же хрящевые рыбы, как акулы. Ты что, не знаешь?
— Знаю, — усмехнулся я.
Маша снова надула губы. Это вышло забавно.
— Издеваешься? — прищурилась она.
— Нет, но сегодня у меня почему-то крайне хорошее настроение, — улыбнулся я. — Скорее всего, практика будет на следующей неделе. Не переживай, ты первая об этом узнаешь.
— Хорошо, — улыбнулась она. Без обиды или подвоха. — А теперь иди. Мне надо к факультативу готовиться!
Мы попрощались. Я вышел в коридор, закрыл за собой дверь и сделал три шага к своей комнате.
У моей двери уже стоял Дружинин.
Он прислонился к стене, скрестив руки на груди. Быстро вернулся. Слишком быстро — даже для человека, которому просто нужно было забежать в административный корпус за документами. Значит, он дотуда не дошёл по какой-то причине.
И вид у него был мрачный. Челюсть сжата, между бровями залегла складка.
Внутри кольнуло нехорошим предчувствием.
— Ну, рассказывайте, где наступает конец света на этот раз? — спросил я, стараясь говорить легко.
Дружинин не улыбнулся. Даже не попытался.
— Сейчас не до шуток, Глеб Викторович, — куратор покачал головой. — Президенту обо всём доложили. И он принял решение.
Последующая пауза вышла короткая и тяжёлая. Такие паузы бывают перед тем, как врач сообщает плохой диагноз.
— Какое? — спросил я.
— Собирайтесь. Сейчас вместе и узнаем. Но не рассчитывайте, что мы легко отделаемся.
Глава 8
— Глеб, как вы об этом узнали? И не пытайтесь врать. Я сразу это пойму, — сидящий напротив человек смотрел на меня, и сейчас я видел его совершенно с другой стороны. Он говорил не просто серьёзно, в голосе чувствовалась угроза.
На награждениях в Кремле президент вёл себя деловито и отстранённо, сохраняя примерно одно и то же серьёзное выражение лица. Когда мы завтракали в его резиденции, он показался мне более открытым, даже благодарным.
Сейчас же я всем нутром понимал, почему этот человек добился таких высот. С ним правда лучше не шутить. Не хотелось бы быть приговорённым к чему-нибудь неприятному.
— Во время одной из очисток разломов, полторы недели назад, моя группа находилась рядом с военными, их в городе было много, поскольку все они были заняты в оцеплениях, — спокойно ответил я. — Там я смог почувствовать энергию хаоса, исходящую от группы людей. Было довольно сложно определить, от кого именно. И мне на это потребовалось время. Вы не представляете, как я был удивлен, когда всё-таки смог дотянуться до источника.
Я взглянул в глаза Вячеславу Игоревичу. Но его взгляд никак не изменился, он молча ждал продолжения.
— Однако я прекрасно понимал: если просто расскажу вам об этом, вы мне не поверите, — закончил я.
Примерно то же самое я говорил и Дружинину. На мою удачу, военные и правда находились в зоне проведения операции. Столица постоянно организовывала оцепления, и командующий пару раз действительно находился неподалёку от нас. Я даже проверил по отчётам. Казалось бы, большой город, но когда все сосредоточены на закрытии разломов, такие пересечения случаются постоянно.
Конечно, настоящий источник информации — Система. Но об этом президенту знать не нужно.
Иначе у меня будет не только задание от ректора, которое я уже просрочил, но и для других придётся создавать. Я говорю «создавать», потому что эта альтернатива куда лучше стать подопытным кроликом до конца своих дней, пока учёные сами об этом не додумаются. А я уже находился в этой роли, и мне до конца жизни хватило.
И это всё не считая обещания, данного Громову. Хотя сейчас понимаю, что, скорее всего, я просил об этом у самого себя из прошлого. А по каким причинам на самом деле? Без понятия.
Но проверять, какие будут последствия, крайне не хотелось.
— И поэтому вы решили действовать за моей спиной, — президент скрестил руки на груди.
— Отчасти да, отчасти нет. Я не мог пойти напрямую к вам. Как минимум у меня нет вашего номера телефона. И у куратора нет распоряжения передавать вам от меня что-либо, он действует только через генерал-майора Крылова. Через него мы и организовали операцию по выявлению предателя.
— Звучит как плохое оправдание, — хмыкнул Вячеслав Игоревич.
— Возможно, — я даже не стал отрицать. — Суть в другом. Сообщи я вам заранее, вы бы организовали проверку. А этот человек бы её почувствовал и улизнул. И продолжил бы представлять опасность для страны. Поэтому мне было важно проверить всё самостоятельно.
Президент молчал. Смотрел на меня, не
