со времён последней битвы, раздался первый удар. Звон прокатился по спящим камням. Затем второй. Третий. Нарастающий, неумолимый набат разрывал морозную тишину, наполняя её одним словом:
«Прорыв».
Пока крепость просыпалась в панике, пока воины, на ходу застёгивая броню, выбегали из казарм, хватая оружие, Мелисса оставалась лежать у подножия мраморной колонны. Ветер, теперь не яростный, а странно осторожный, трепал край её рубахи, словно пытаясь укрыть, отогнать стужу, которая исходила уже не от неба, а изнутри неё самой. А высоко в небе, разрезая свинцовую пелену туч, снова пронеслась белая птица. Она кружила над распростёртым телом беспокойными кругами, и её пронзительные крики раздавались один за другим. Они звучали не как птичьи трели, а как отчаянный призыв, как последняя попытка небес позвать помощь для той, что уже не могла крикнуть сама. Её крики вторили ударам колокола, сливаясь в одну протяжную песнь тревоги.
Глава 24
ВЕЙТ
Юноша замешкался. Крошечная пауза, миг рассеянности, но того хватило, чтобы молниеносный кулак Джастина обрушился ему в ключицу. Удар был сокрушительным. Вейт услышал глухой щелчок кости, отдавшийся в зубах. Волна боли прокатилась по всему телу, вышибла воздух из лёгких вместе с коротким хрипом. Мир поплыл, залитый белыми искрами. Он беспомощно пошатнулся, отступая на шаг, и заскрипел зубами, пытаясь подавить стон. Джастин не жалел его — никогда. С самой первой ночи, когда кровь его изменилась навсегда, он не давал поблажек. Бил, толкал, сбивал с ног на промёрзшую землю так, будто каждый поединок был боем не на жизнь, а на смерть. И Вейт понимал: это была не жестокость. Это была их странная, суровая забота. Такая, какой она может быть только среди тех, кто прошёл через одно и то же и выжил.
— Ауч… — выдохнул он.
Он инстинктивно пригнулся, и следующий удар прошёл в сантиметре от виска, взметнув в воздух прядь белых волос.
— Ты уже труп, — без единой нотки эмоций констатировал Джастин. — Только что лишился руки, а сейчас лишишься и головы.
Неожиданно губы Вейта скривились в гримасе чистой, неконтролируемой ярости. Он резко качнул головой, сбрасывая с лица липкие пряди. Внутри что-то вспыхнуло — злость поднималась из самой глубины, обжигая изнутри. Дыхание сорвалось, стало тяжёлым, хриплым. Кожа на лице и руках натянулась, заныла. Зрение заострилось: он видел каждый кристаллик снега. С низким рычанием, идущим из самой грудной клетки, он бросился вперёд. Атаковал с неистовой яростью, которая пугала его самого больше, чем противник. Дремавшая внутри магия отозвалась, пульсируя горячими волнами под кожей. Но Джастин был быстрее. Лёгкий шаг в сторону, и молниеносный захват запястья. Точное, выверенное движение, и меч, звеня, вырвался из онемевших пальцев юноши, блеснув в воздухе тусклым серебром, прежде чем воткнуться в сугроб. Не успел Вейт осознать потерю, как мир перевернулся. Мощный захват свалил его через плечо на спину, весь воздух снова вылетел из лёгких. Он увидел над собой серое, низкое небо, и тут же на него сверху навалился Джастин. Тот прижал его голову к мёрзлой земле
