по льду, но подгоняемая мыслью, что именно там, в этом домике может быть ответ на ее загадку, она старалась идти еще быстрее, чем прежде.
8
Домик оказался действительно далеко – Эда приблизилась к нему лишь спустя час. Он располагался на единственном земляном холме, окруженном льдами, но за ним был глубокий обрыв и низина, и в этом направлении льды заканчивались, а вдалеке видно было еще несколько домов. Эда отдышалась немного, оглядывая дом, – он был небольшой, деревянный, простой и очень аккуратный. Эда поднялась по ступенькам и постучала, никто не ответил. Она постучала снова и толкнула дверь, та оказалась незапертой.
– Есть кто-нибудь? – спросила она, но ей никто не ответил. В доме было тихо и темновато, было не похоже, что кто-то есть внутри, и входить было страшновато. Эда закрыла дверь, и пошла вокруг дома по узкой террасе. Она заглянула в окна – там все было просто: деревянный стол, несколько стульев, кровать в глубине и много деревянных полок с множеством книг, коробок, банок и всяких мелочей.
– Хэй! – услышала она за спиной и обернулась. На нее смотрел пожилой мужчина с белой бородой, какую и положено иметь волшебникам, но одет он был так, что портил сказочную картину: спортивный костюм, теплая спортивная жилетка, кроссовки и вязаная шапка на самой макушке.
– Здравствуйте, – сказала Эда.
Мужчина произнес еще что-то, но очевидно, это снова был какой-то неведомый язык, и Эда отчаянно вздохнула. Что за день – сплошные иностранцы. Она стояла, не зная, что делать, но потом приложила руку к груди и назвала свое имя. Тогда мужчина тоже приложил руку к своей груди и произнес «Йонатан». «Очень приятно», ответила Эда. Они постояли молча еще немного, и тогда мужчина жестом указал Эде на дверь, приглашая войти. Эда кивнула и прошла. «Хотя бы отдохну», подумала она.
Хозяин гостеприимно указал девочке на маленький затертый диванчик в углу, но скромная гостья села на ближайший стул у стола. Мужчина включил маленькую газовую плитку и поставил чайник. Достал сухари, конфетки и кусочки чего-то сушеного, похожего на цукаты. Поставил угощение на стол и снова спросил что-то на своем языке, Эда пожала плечами и развела руками. «Что ж, будем пить чай молча», сообщило девочке выражение лица мужчины.
Он налил ей чай в большую кружку. Аромат у чая был какой-то особенный – на чай не похожий, но приятный. Эда сделала глоток – похоже, это была смесь каких-то трав, среди которых точно была мята. Тут Эда вспомнила, что в ее рюкзаке есть бутерброды, достала их и положила на стол. Йонатан улыбнулся. Он задумался на секунду, потом спросил «Speak English?», и когда Эда ответила «a little bit», он поднял палец – Эда поняла, что он о чем-то догадался, – встал и начал искать на своих полках какую-то книжку. «Yes», сказал он, доставая старенький, потрепанный словарь. Он сел за стол и начал искать нужные слова.
– Girl, – сказал он, указывая на Эду, и она заулыбалась, стала кивать и повторила это слово, которое она, конечно, отлично знала из школьной программы по английскому языку.
– Which language? – спросил он, указывая на Эду, но из-за его акцента она не сразу поняла, что Йонатан имеет в виду. И тогда мужчина сказал, снова указывая на себя, – Kalaallisut.
– Что? – спросила Эда по-русски.
– Kalaallisut, – повторил мужчина, потом указал на книгу и сказал, – English.
И Эда поняла, что он имеет в виду языки, и, указывая на себя, сказала «русский».
– Русски?! – удивился Йонатан и понимающе закивал. – Турист?
– Турист, – закивала Эда.
Дальше Йонатан снова стал искать что-то в словаре, искал долго, бормоча что-то себе под нос, после чего спросил:
– Вере адалт?
Но Эда его не понимала. Тогда он повернул к ней словарь и показал слова одно за другим «where» и «adult». Первое слово Эда знала – «где», но второе нет. Она пожала плечами, не зная, что ответить, тогда Йонатан стал руками показывать взрослого человека и разводить руками – мол, где? И Эда все поняла – хозяин дома тоже беспокоился о том, почему девочка одна ходит по горам. И стала пытаться объяснять ему, что ее «тичер» там, указывая на улицу и снова пожимая плечами. Так они долго пытались объясниться, то выискивая что-то в словаре, то пользуясь жестами и языком тела. Спустя час Эда поняла, что Йонатан живет один, раньше у него была жена, фотографию которой она показал, но она умерла, и с тех пор мужчина все время живет тут один. Он ходит на охоту, читает книги и вырезает иногда фигурки из дерева. Но сам мужчина не понял ничего – почему девочка одна, куда идет и зачем. Уже потеряв надежду что-либо узнать, он пошел к своим полкам, нашел там всемирный атлас, раскрыл перед Эдой карту миру и указал на Россию, а потом на Эду, а затем на себя, на свой дом и все вокруг, а на карте на… Гренландию. Эда застыла на мгновение. Потом отрицательно замахала головой, и, указав на дом и горы вокруг, ткнула пальцем на юг Казахстана. Йонатан стал смеяться над несмышленой девочкой, которая, судя по всему, плохо учила географию в школе, или просто взрослые не сказали ей, куда ее везут. «Туюксу», отчаянно повторяла Эда, но Йонатан не понимал этого слова и все пытался объяснить глупышке, что за окном Гренландия.
Эда почувствовала неладное. Она встала и подошла к окну: день близился к вечеру, солнце садилось. Мало того, что они потерялись с Эдуардом Генриховичем, так теперь еще такая история. Йонатан не выглядел безумцем, он утверждал, что они находятся в Гренландии, потом пристально смотрел на девочку, словно пытался угадать, почему она твердит иное, словно ждал чего-то или размышлял. И Эда поняла, что видимо, так и есть – она давно не в ледниках Заилийского Алатау, она попала в Гренландию, и, конечно, через те радужные коридоры. Значит вот что такое эти ледники! Если бы она могла нормально поговорить с хозяином дома, возможно, он бы ей все объяснил, но говорить на пальцах с англо-гренландским словарем было очень сложно. Пока она здесь пьет чай и болтает, где-то там, возможно, теперь уже на другом конце Земли ее бедный учитель пытается найти ее, быть может, с ним даже случилось что-то нехорошее… В больнице мама, которая никак не выздоравливает, брат и сестра даже не знают ничего, и от них тоже никаких новостей, а она – в Гренландии! Что теперь будет?
Йонатан, занявшийся печкой, так понимающе
