их?
– Интересное предположение, – сказал Делин. – В пути у нас будет на это много времени. – Он задумчиво запустил пальцы в бороду. – Ты сумел воспроизвести ту карту по памяти?
Лун порадовался, что Делина не пытались обмануть.
– Я думал, так будет лучше, – ответил Звон.
Делин кивнул.
– Может быть, мои внуки Ниран и Диара возьмут наш ветряной корабль и с командой пойдут из Киш-Жандеры сюда, за мной. На то, чтобы выяснить, куда мы отправились, много времени не потребуется. А после этого они последуют за мной в Туман Индиго – узнать, что случилось. Не могут же они вернуться к моей дочери Элен-данар и сообщить, что потеряли меня.
Лун растерянно посмотрел на него.
– Ты просто бросил их в Кише и не сказал, куда направляешься?
Делин пожал плечами.
– Положение серьезное, и я не хотел задерживать отъезд семейными спорами, – признал он. – Надеюсь, они пойдут вслед за нами к сел-Селатре. Неплохо иметь дополнительную поддержку.
Утес покосился на Делина.
– А ты не слишком доверяешь этой компании, да?
Делин проводил взглядом уплывающие вниз платформы гигантского дерева.
– Вряд ли они намерены нас предать. Но, как ты и сказал, у сквернов есть способы узнать планы кишцев. Я не хочу вверять судьбу воле случая.
По палубе пронеслась слабая дрожь, и мгновение спустя летающая лодка, пробиваясь сквозь купол листвы, пошла вверх, к все более яркому свету солнца. Они тронулись в путь.
Некоторое время они просто рассматривали Пределы с высоты, наслаждаясь ветром и теплым солнцем. Когда Лун летал сам, земля проносилась под ним слишком быстро для наблюдения, а кроме того, надо было следить за ветром и держаться верного направления. На летающей лодке можно бесконечно подробно рассматривать все внизу.
– Пусть земные даже думать забудут о том, что мы всю дорогу просидим взаперти в этой конуре, – сказал наконец Утес.
Лун оперся о подоконник, неохотно отвлекаясь от вида. Он был не в восторге от перспективы общения именно с этими земными созданиями, но Утес прав. Следует приучить их к тому, что раксура свободно перемещаются по лодке.
– Надо быть осторожнее.
Взгляд, который на него бросил Утес, одобрительным не был.
– Я знаю.
Лун постарался, чтобы его бормотание «а я знаю, что ты знаешь» было почти беззвучным.
Звон настороженно посмотрел на Утеса.
– Что ты намерен делать?
– Собираюсь ввязаться в драку, – сказал Утес.
Лун поднял возмущенный взгляд к потолку. С таким настроем Утес положение не улучшит.
– Правда? – произнес Корень.
Поток фыркнул – насмешка, похоже, предназначалась всем присутствующим.
– Сегодня же только первый день, – возмутился Звон.
Утес вздохнул, всем видом выражая сожаление, что породил их всех.
– Это была шутка. – Он пошел к Делину, который сидел на подушке, делая какие-то заметки, подтолкнул его и сказал: – Пошли, устроишь нам тур по лодке.
Делин стал складывать письменные принадлежности.
– Прекрасная мысль.
– Я останусь здесь, – сказал Лун. Он хотел воспользоваться возможностью еще раз поглядеть на карту и, в отличие от Утеса, был не слишком заинтересован в том, чтобы на него пялились земные обитатели.
– Помните, говорить на альтанском, – сказал он остальным. – Они не должны знать, что мы понимаем кедайский. И будьте поаккуратнее с тем, что говорите.
В ответ арборы, Звон, Корень и Песня одобрительно хмыкнули, а Поток посмотрел на него с презрением. Вслед за Утесом и Делином они вышли в коридор, растерянный Толк плелся последним. Лун потер лицо, прикидывая, сумеют ли они притворяться хотя бы до конца первого дня. Для народа, который, как считается, изначально использовал способность изменять облик для охоты на земных обитателей, раксура плохо умеют лгать.
Он достал из тюка Звона карту и разложил на кровати. Там не был показан весь маршрут, только побережье и часть сел-Селатры, а дальше – цепь островов и подводных гор, ведущих к месту расположения города. Лун не увидел ничего нового, но, по крайней мере, теперь запомнил направление.
Когда он уже сворачивал карту, кто-то затряс раздвижную дверь. Лун сунул карту в мешок, достал пачку писчей бумаги Звона и сделал вид, что читает.
– Входи.
Если земные узнают, что они сделали копию карты, причем целых три, ситуация усложнится.
Дверь тихонько открылась. К удивлению Луна, это оказалась капитан Рорра.
– Я могу с тобой поговорить?
Лун не оторвал взгляда от бумаги.
– Не знаю. Наверное.
Рорра вошла.
– Насколько я поняла, ты собственность королевы, – сказала она жестким, как пробковая половица, голосом.
Лун раздраженно выдохнул и поднял на нее взгляд.
– Я понимаю значение слова «собственность» на альтанском, и если ты не собиралась нанести оскорбление, то вряд ли им воспользовалась бы.
На лице Рорры отразилась борьба различных эмоций, и ни одной она не хотела показывать. Но огорчения среди них не было.
– А разве не так? Оскорбить тебя – оскорбить ее.
Трудно объяснить то, что и сам он не вполне понимал, во всяком случае, не настолько, чтобы озвучить. Особенно когда тебя провоцируют.
– Я принадлежу двору, как и все в нем. – Он поискал правильные слова. – Королева защищает меня, чтобы показать, что может защитить двор.
– Значит, ты беспомощен и нуждаешься в защите…
Лун одним плавным движением поднялся на ноги и взглянул на нее сверху вниз.
– Нисколько, – произнес он, не шелохнувшись, хотя сопротивляться волне гнева было непросто.
«Волна гнева. Странно», – подумал Лун.
Он отступил. Лицо Рорры по-прежнему ничего не выражало, глаза прикрылись в непроизвольной защитной реакции.
– Это хорошо, – сказала она чуть дрогнувшим голосом. – В экспедиции балласт ни к чему.
Лун знал, что вспыльчив, но она не так уж сильно его задела. Он принимал и более страшные оскорбления и при этом не угрожал в ответ. Наверняка тут кроется еще что-то.
– Постой. Это из-за тебя?
Рорра сделала шаг назад. Теперь она выдала свои эмоции. Унижение. Суровое, гневное, но все-таки унижение.
– Я не хотела.
Принюхавшись, Лун уловил в воздухе тень незнакомого запаха ее кожи, почти неуловимого, эфемерного и нераспознаваемого.
– Что это? Я чую запах. Это феромон? – Он произнес это слово на языке раксура, поскольку понятия не имел, как оно звучит на альтанском и существует ли вообще. – Он вызывает реакцию у окружающих. Передает информацию.
Она поняла. И помрачнела.
– Да. Это непреднамеренно.
– Извини за мою реакцию. – Ярость испарилась, смягченная острым осознанием, как это неловко и стыдно. Хорошо, что это случилось с глазу на глаз. Лун не знал, что сказать. – Видимо, с этим… трудно жить. – Или даже почти невозможно. Но, наверное, это не влияет на все виды одинаково. Иначе вряд ли она прожила бы долго. – Не все способны ощущать этот запах?
– Да, некоторые не
