раз.
– Как? – Я нахмурилась.
– Улыбнись мне так.
– Я не улыбаюсь по приказу, принц.
Кольвин засмеялся, потом притянул мою голову и прошептал, касаясь моих губ:
– Но ты ведь выполнишь другие мои приказы?
Я сглотнула ком в горле и стиснула его бедра ногами.
– Полагаю, время покажет.
Его запах пьянил меня. Я коснулась носом колючей щеки, а мои пальцы поползли вверх по его груди, чтобы коснуться этой соблазнительной щетины, но тут я замерла.
На его шее не было шарфа. Небрежно застегнутая туника обнажала темные волоски на груди Кольвина – и шрамы. Много шрамов. Они окольцовывали и шею.
– Кольвин, – позвала я, нежно проводя пальцами по выпуклой коже.
– Позже, – сказал принц и замер на месте, поняв, на что именно я смотрю.
Но я не могла оставить этот разговор на потом. Кто-то будто нацепил ему на шею горящее ожерелье – эти шрамы были выпуклыми, правильной формы…
– Цепи, – выдохнула я, ошарашенно посмотрев на него. – Кто это сделал?
Принц обхватил мою ладонь, поднес ее к губам и поцеловал, потом со вздохом отпустил.
– Я.
Мои глаза округлились от ужаса.
– Если ты сейчас же не выставишь этих нарловов из моих покоев, клянусь каждой проклятой звездой… – Двери распахнулись, и на пороге появилась Олетт. – Я позабочусь о том, чтобы они стали следующим блюдом на ужин за то, что посмели испражниться на мои растения… ох!
Королева с улыбкой отступила назад в коридор, придерживая дверь за ручку.
– Заняты? Тогда я сама справлюсь.
Я ошарашенно оттолкнула Кольвина и поправила юбки, шагнув к двери.
– Вовсе нет! Я схожу за ними.
Эти проклятые тварюги остались без ужина, который мне следовало раздобыть для них.
– Нет, останься, – выкрикнула королева, и дверь тихо прикрылась, – я настаиваю!
Кольвин так сильно поджал губы, что я не знала, хотел ли он рассмеяться или смутился, но на его щеках проступил румянец.
– Она, похоже, совсем не знает о существовании слова «деликатный».
– О чем ты?
– Забудь. – Принц покачал головой. Потом он встал, безо всякого стеснения поправил на себе одежду и шагнул ко мне. – На чем мы остановились?
Я сложила руки на груди и прислонилась спиной к двери.
– Ты хотел рассказать мне, почему эти шрамы на твоей шее напоминают отпечаток толстой цепи.
Принц остановился в паре шагов от меня.
– Не хотел, но, может, в другой раз.
– Кольвин, – прошипела я.
– Есть ли шанс возобновить все с того места, где мы закончили?
– Ты сказал, что вряд ли можешь себя контролировать. – Я изогнула бровь, потом распахнула дверь и сказала: – А нарловы проголодались, и это одна из причин, по которой я пришла сюда.
– Это вряд ли, – пробормотал он, когда дверь снова захлопнулась.
14
Кольвин
Слова Фии еще долго вертелись в моей голове после того, как она ушла из моего кабинета.
Я не усомнился, что она была искренна, заявив о своем желании убить Бролена, но я не мог забыть того, как она об этом говорила. В душе Фии было много ран, но она боялась показывать это.
Возможно, она сама не осознавала, что боль стала ее доспехами. Доспехами, которые я собирался снять слой за слоем, пока она не осталась бы под гнетом лишь одного веса – веса моего тела.
Когда я признался Олетт, что король Благого двора в самом деле намеревался покончить со мной, я думал, что мне придется уговаривать ее сделать то, что мне нужно.
Мне требовалось время.
Я ожидал ее ярости, ожидал, что королева будет гневно ходить взад-вперед, разрабатывая стратегию и созывая воинов. Мы знали, что Бролен станет помехой, что он поступит как любой высокомерный король, но мы не учли, какую глубокую ненависть он питал к нашей семье.
Я не ожидал, что она улыбнется и просто скажет:
– Ох, как прекрасно! – и нехотя уступит моей просьбе подождать.
Как же я ошибался, когда думал, что со временем станет легче.
Страх перед новым превращением отличался от того, что я обычно испытывал, становясь тем, кого я не мог контролировать. Теперь я переживал вовсе не за людей, которые жили в окрестных городах и селениях.
– Нужно еще раз все продумать. Разработать план получше, – сказал я, зайдя на личный балкон королевы, уверенный, что найду ее здесь: в этот вечерний час она всегда поливала свои драгоценные растения. – Еще слишком рано.
Я был слишком возбужден, взбудоражен желанием, голодом и усталостью. От волнения пощипывало кожу, ломило кости, я был сам не свой. Я уже знал, что в этот раз превращение будет гораздо хуже многих.
Олетт внимательно посмотрела на гигантское хищное растение, заслонившее луну.
– Что тебя так беспокоит, дорогой?
Растение щелкнуло шипастыми зубами, чуть не отхватив ей палец. Она легонько стукнула по лепесткам ладонью и зашипела – цветок отпрянул и захлопнул розовую пасть.
Когда это растение отдыхало или затаивалось для охоты, оно выглядело как гигантский зеленый миндаль. Закрытым его бутон был размером с голову взрослого мужчины. Даже на моем теле остались шрамы от этого хищника.
– Мне не нужно было говорить этого, – сказал я, злясь на себя.
Олетт равнодушно пожала плечами, хотя, пока я рос, делала мне выговоры и за меньшее.
– Но это должно произойти. Ты не можешь упускать из виду то, что суждено, после всего, что мы сделали. – Она подошла к пучку цветов, напоминавших гигантские маргаритки с ядовитыми шипами. Она сказала именно то, что я и ожидал услышать. – Как я уже говорила тебе, ты не должен терять веры.
Хорошо, что она стояла ко мне спиной и не видела, как я закатываю глаза. Я до боли стиснул зубы. Из моих пальцев, которые я сжал в кулаки, грозили вырваться когти. Я хотел найти другой способ!
Более безопасный.
По крайней мере, я смог бы отложить все на некоторый срок. Фия осталась бы в безопасности.
Я стиснул зубы, но боль не унималась. Она разливалась по всему телу, знаменуя скорое превращение.
– Не в этот раз. Сейчас будет куда опаснее.
– Как, собственно, и следовать твоему глупому запасному плану, Коль. – Королева наконец повернулась и опустила лейку, потом затянула пояс халата и внимательно посмотрела на меня. – Ты кормился?
Я не ответил. В этом не было нужды.
– Тогда ты можешь винить только себя. – Ее глаза пылали от ярости. Олетт сердито прошептала: – Не глупи. Иди сейчас же. – Она взмахнула рукой. – Найди Гесну. Она живет с семьей по эту сторону реки, всего в нескольких милях от лесного дома.
Гесна состояла в моем гареме, которого больше не существовало.
– Сейчас
