Луну:
– У вас так же?
– Нет, только не для консортов, королев или воинов, – ответил Лун.
– Если бы ты мог стать кем угодно, то кем бы стал? – спросил Калам.
Лун задумался на мгновение, наблюдая за стаей ярких птиц, уворачивающихся от летающего корабля.
– Охотником.
Все охотники арборы, кроме Ежевики, остались дома со своими выводками, а не путешествовали на летающих кораблях, принимая сложные решения.
Ежевика понимающе толкнула его плечом.
– Вот неблагодарный, – пробубнил Утес.
– А ты кем хочешь стать? – спросил Лун Калама, проигнорировав замечание Утеса.
Калам снова заколебался, а потом улыбнулся, глядя на Луна.
– Я хотел бы остаться в Кедмаре и строить дома для людей. Искать новые способы использования формовочного мха и, возможно, способы строительства на старых водных платформах в бухте Кедмар.
– Хорошее занятие, – сказал Магрим, слегка поморщившись, когда потянулся. – Уверен, твой отец одобрил бы.
– Сначала придется у него спросить, – сказал Калам, но прозвучало это уклончиво, как будто он надеялся, что все как можно быстрее оставят эту тему.
Лун так и сделал и обрадовался, когда разговор перешел к сравнению различных семейных структур кишцев, а Ежевика пыталась объяснить, как она связана с Нефритой через длинный список братьев и сестер по выводку и перекрестных родичей.
В тот вечер Калам пригласил их посидеть в общей комнате после ужина кишцев, и Лун оказался в уголке, слушая, как Вендоин и Каллумкал вежливо спорят о городе.
Нефрита сидела на мягкой скамье рядом с Утесом, обернув хвост вокруг ног. Лун расположился на полу, прислонившись к скамье, Звон рядом с ним, а Ежевика растянулась на животе. Делин, Калам и Рорра сидели неподалеку, тоже слушая, хотя больше внимания Делин уделял своему рисунку. Запах Рорры не ощущался, и Лун предположил, что чем спокойнее она чувствует себя рядом с ними, тем реже будет проявляться запах.
Все они пили прозрачную жидкость, которую кишцы любили пить по вечерам. Предполагалось, что она обладает опьяняющим действием, но из всех веществ земных созданий на раксура хоть как-то влиял только яд для сквернов, а никто в здравом уме не стал бы пить его забавы ради. Однако жидкость кишцев была приятна на вкус и слегка напоминала большие гранаты, растущие в горах Абассинии.
– Я высоко ценю все твои доводы, но по-прежнему полагаю, что мы обнаружим здесь следы строителей фундаментов, – сказала Вендоин Каллумкалу.
– Если бы ты поделилась своими соображениями на этот счет, возможно, я с тобой и соглашусь.
В тоне Каллумкала сквозила ирония.
Вендоин пренебрежительно махнула рукой.
– Стиль исполнения тот же, что и у других обнаруженных нами руин. Даже плитка с изображением предтечи похожа.
– Отчего же вам так хочется, чтобы это были именно предтечи? – не удержался от вопроса Лун. – Что вы надеетесь там найти?
– Что ж, надеюсь, не ужасного хищника, угодившего в ловушку, как это случилось с вами. – Каллумкал помедлил, собираясь с мыслями. – На протяжении тысячелетий там, где ныне живем мы, обитало множество иных видов. Это очевидно любому, кто переступит порог собственного дома. Многие из них, вне всякого сомнения, навлекли на себя погибель, подобно жителям летающих островов, истребившим друг друга в братоубийственных войнах, народу башен Цар-гарена, вариратам на западе или строителям островов на юге. Иные же оставили после себя столь скудные свидетельства, что невозможно понять, кем они были и за что сражались. Другие все еще здесь, в ином обличье, а их происхождение забыто. Есть и те, кто должен был пребывать здесь и поныне. Но где же они? Как могли они сгинуть, не оставив и следа, указывающего на причину? Неужели и нас постигнет та же участь? Вот какие вопросы меня занимают.
– Именно эти вопросы побуждают меня изучать настоящее, – сказал Делин, не отрываясь от рисунка. – Я надеюсь оставить знания, которые будут переданы потомкам.
Каллумкал жестом выразил согласие.
– Этот город может служить свидетельством того, что предтечи и строители фундаментов существовали в одну эпоху, знали друг о друге и взаимодействовали. Это могло бы пролить свет на причину исчезновения и тех, и других. – Он обратился к Луну: – Если предтечи и впрямь ваши прародители, то, возможно, и у строителей фундаментов есть потомки. Многие верят, что жандераны и жандеры ведут свой род от них.
– Даже с нашими летающими кораблями не преодолеть большие расстояния. – Погрузившись в раздумья, Вендоин отсутствующим взглядом уставилась в пол. – Быть может, далеко на западе или за бескрайним океаном существуют сообщества ученых, уже знающих ответы.
Звон, внимавший каждому слову, подался вперед, стремясь не упустить нить беседы.
– Или же у них есть недостающие звенья, чтобы ответить на ваши вопросы, а у вас – на их вопросы, – предположил он.
– Именно так, – согласился Каллумкал. – Возможно, этот город приоткроет завесу тайны, а возможно, и нет. Но я также полагаю, что стоит увидеть его изнутри ради него самого. – Он бросил взгляд на Вендоин. – Чтобы наконец разрешить наш спор о его происхождении.
Стряхнув с себя оцепенение, Вендоин жестом выразила согласие, ее губы изогнулись в подобии жандеранской улыбки.
Подперев голову рукой, Ежевика задумчиво произнесла:
– Полагаю, нам следует вытесать нашу историю на древе-колонии, дабы удостовериться, что она сохранится, даже если с книгами приключится какая-нибудь беда. На нижних ярусах немало пустующих стен. Я займусь этим, как только мы вернемся.
– И сколько времени это займет? – с любопытством спросила Вендоин.
Ежевика пожала плечами.
– Если остальные помогут, возможно, около месяца.
– Она не шутит, – сказала Нефрита, вероятно чтобы упредить любые замечания, которые могли бы показаться обидными. – Арборы весьма… деятельны.
Она была права. Лун подумал, что воодушевление по поводу нового масштабного проекта будет велико; как только Ежевика разъяснит, ради чего это затеяла, оно, вероятно, охватит все касты.
Утес вздохнул, явно размышляя о том же, что и Лун.
– Это будет как проклятая система осушения – вечный круговорот.
Ежевика прищурилась, словно уже мысленно создавала грядущую резьбу.
– Я добавлю перевод на альтанский.
– Ты обязательно должна это сделать, – серьезно сказал Ежевике Каллумкал. – Грядущие поколения ученых будут превозносить твое имя.
Двор Опаловой Ночи, Западные Пределы
Лоза резко выпрямилась, ее сердце сковал ледяной ужас, а крик застыл в горле. Она знала, что находится в своей опочивальне, в уютном лоне подвесной кровати, а покои озарены мягким светом заговоренных цветов. Но разум ее был пленен видением битвы со стаей сквернов, терзающих Пределы.
«Это не явь», – твердила она себе, ощущая, как неистово колотится сердце. Свернувшаяся подле нее Тростинка, не размыкая век, судорожно шевелила губами, словно тщетно пыталась обрести дар речи. Лоза прижала ладонь ко лбу Тростинки и на мгновение сосредоточилась, прибегнув к
