они обнаружили, имеет ценность.
Немалую.
Шар. Эта форма наиболее удобна. Яйцо. Катящийся с горы камень. Даже колесо – своеобразный сплющенный шар.
К тому времени, когда братья окончили рассматривать шар, он почти полностью утратил яркость. Теперь внутри можно было видеть целый мир: крохотные частицы, напоминающие зубчатые колеса, вращались по своим орбитам. Эти орбиты пересекали пути частиц еще меньших, похожих на крохотных людей, бредущих длинными караванами по пескам неведомой пустыни. Если смотреть под определенным углом, то можно было увидеть город вдалеке…
Картина внутри постоянно менялась, однако неизменным оставалось ощущение силы, исходящее от сферы. Словно внутри находилась свернутая пружина, которая вот-вот готова была распрямиться.
Как ни странно, это не остановило братьев от проведения экспериментов. В ходе них сфера подверглась сдавливанию, поначалу осторожному, а затем все более настойчивому. Когда ни осторожный подход, ни грубое применение силы не дали результата, в ход пошли инструменты, которые братья всегда имели при себе.
В лязгающей куче на дне лодки нашлось место клещам, ножам, топорам и напильникам. Все эти вещи были некогда извлечены из болот Тантарона.
И вот сейчас один из них пригодился братьям особенно. Это было тонкое шило с таким длинным острием, что, если ударить им человека в живот, кончик инструмента обязательно показался бы из спины. К счастью, проверить этого пока не довелось.
Именно его острие братья решили опробовать на чудесном шаре. Тонкий кончик шила коснулся прозрачной оболочки, за которой в янтарной жидкости плавали, вихрились и перекатывались фигуры, теперь более отчетливые, чем раньше… Но дальше дело не пошло. Острие уперлось в твердую оболочку. Твердую даже не как стекло или металл, а как самый настоящий алмаз. На этот раз братья вздохнули с облегчением. Их любопытство было вполне объяснимым, однако кто знал, что случилось бы, если бы им удалось проколоть сферу…
Сегодня сидеть на веслах была очередь младшего из них. Остальные двое устроились в лодке, передавая друг другу дымящую трубку. Путь в деревню занял около двух часов, так далеко они заплыли. К тому времени шар уже был надежно спрятан в нескольких слоях ткани.
Ни один из братьев не проболтался насчет находки. В деревне все считали их угрюмыми, опасными людьми, от которых лучше держаться подальше, поэтому никто не поинтересовался успешностью вылазки. На следующий день братья отправились в соседнюю деревню, куда раз в неделю наведывались торговцы с «большой земли».
Именно там они продали сферу человеку с темным, наполовину обожженным лицом.
Спустя еще несколько дней тот человек перепродал найденный предмет торговцу с юга. Но даже последний, хоть и повидал множество диковинок, не мог с уверенностью сказать, что перед ним.
Игрушка? Да, похоже на детскую игрушку.
А может, что-то вроде крохотного аквариума? Он слышал про такие – небольшие наполненные водой колбочки стекла, внутри которых плавают крохотные рыбки. Такие аквариумы используют как украшения – женщины подвешивают их на цепочку на шею или вдевают в уши. И все же… не то.
Тем не менее он приобрел сферу, положил ее к другим вещам, которые удалось раздобыть в тот день, и на некоторое время забыл о необычной покупке. Кстати, сфера обошлась ему совсем недорого, поскольку хоть и была странной и диковинной, никто не мог понять ее предназначения. Такой предмет вряд ли продашь случайному человеку, а это значит, что товар такая же редкость, как и тот, кто пожелает им обладать.
Тот, второй торговец пересек половину материка, прежде чем вновь открыть сундук и вытащить сферу на свет. К тому времени он окончательно утратил интерес к странной находке. Он продал ее моряку с судна, стоявшего в городском порту. Судно направлялось в Завораш, и, судя по всему, сфере суждено было там оказаться.
Глава 24
Логика сна
Его сон был наполнен звоном хрусталя, звуками прозрачной воды, бегущей по серебряным желобам и – странное дело – устремлявшейся не вниз, а вверх.
У снов своя логика, в очередной раз напомнил себе Тисонга.
Капли, которые должны были падать ему на голову, повисали в воздухе сверкающим шатром. Если присмотреться, за ним можно было разглядеть солнце. Пылающее равномерным белым светом, оно напоминало начищенную до блеска монету в сотню драхм, с которой кто-то стер священный лик. И все же Тисонга решил, что это хороший знак. Видеть деньги во сне – к большой удаче. Он протянул руку, чтобы коснуться светила, но пальцы поймали лишь пустоту.
Его учили: нужно стараться не дать сну ускользнуть.
Однако чем настойчивее он тянулся к светилу, тем больше оно отдалялось. Купол над его головой стал раздуваться. Он ощутил в кончиках пальцев жжение, словно и в самом деле держал руку над огнем. Постепенно боль усиливалась. Когда она стала нестерпимой, Тисонга отнял руку. Движение вышло слишком резким, и он проснулся.
В комнате он был не один, рядом находились другие ученики. Все они спали, застыв в разнообразных позах, из-за чего казалось, будто сон настиг их неожиданно. Кто-то – сидя, кто-то – полулежа, откинувшись на подушки; двое спали, обнявшись, как любовники, еще один привалился к колонне в глубине. В центре импровизированного круга горели свечи, от которых поднимался ароматный дым. Помещение наполняли разнообразные звуки: дыхание спящих, шорох одежды. Временами раздавались чье-то бормотание или стон. Песок в стоявших неподалеку часах пересыпался и теперь лежал неподвижной горкой в нижней части колбы.
Как будто само время остановилось.
Рука все еще болела. Взглянув на пальцы, Тисонга обнаружил, что на подушечках начинают набухать волдыри.
Значит, он смог.
Только настоящие мастера умеют управлять сновидениями по собственному желанию, вплоть до того, чтобы выхватывать из грез предметы: книги, золото, украшения и многое другое. Этим они напоминают уличных воришек, тянущих все, что плохо лежит.
И, как большинству жуликов, сновидцам полагается быть очень осторожными. Однажды Тисонга видел, как некий паренек, петляя между рядами на рыночной площади, рассовывал по карманам все, что удавалось стянуть у не слишком внимательных торговцев. После этого он часто думал о том, чем же на самом деле занимаются хвататели… Особенно после того, как неделю спустя увидел того же паренька висящим на перекладине рыночных ворот.
Впрочем, волноваться пока не стоило. До сих пор Тисонге удавалось забрать с собой из сновидений лишь синяки да ожоги. У других получалось не лучше. У всех – за исключением Кенобии.
Тисонга покосился туда, где обычно сидел его брат. Сейчас это место пустовало.
А вдруг это тоже сон? Такой, в котором я спал и проснулся,
