– А чем тебе не угодил здешний завтрак?
– Ну, скажем так, мне слишком дорого собственное тело, чтобы давиться едой на глазах у человека, который смотрит на меня без должного почтения.
Значит, с братом Киланом встретился не только я. Отлично. Если честно, я думал, Лис купился на льстивые речи инквизитора, когда они столкнулись в замке брата Хельма. Ошибся, бывает.
– Как спалось? – невинно спросил меня сармантиец, когда мы все вместе направились к выходу из ворот.
– Можно подумать, тебе самому его храп не мешал, – фыркнул я.
– Да что ты! – усмехнулся тот, – храп Алтана меня даже успокаивает. Видишь ли, мне кажется, будто он рокочет какую-то песенку… у него мелодичный храп, ты не заметил?
Я недоуменно посмотрел на шраванца, затем перевел взгляд на Лиса. Он весело улыбнулся мне:
– Да расслабься! Алтан на самом деле не понимает ни слова из вашего языка, он только притворяется, чтобы казаться умнее. Вот смотри, – он повернулся к шраванцу, который с отстраненным лицом шел рядом, – Алтан, я тебя люблю!
Воин чуть заметно нахмурился, как смышленая собака, пытающаяся понять команду хозяина, и на всякий случай кивнул. Лис посмотрел на меня:
– Можешь сам убедиться. Не бойся, смелее.
Я с сомнением посмотрел на солидного шраванца и не слишком уверенно произнес:
– Алтан… я тебя тоже люблю.
В следующий же миг я получил толчок в плечо и свалился в стог сена, мимо которого мы проходили. Громкий смех Лиса и его воинов дал мне понять, что я совершил очередную глупость. Я поднялся, отряхивая одежду и вынимая солому из волос.
– Это будет забавно, – лицо сармантийца, предвкушающего прогулку, светилось от удовольствия.
– Надеюсь, я дождусь от вас приглашения? Не лишите же вы старую женщину общества двух самых замечательных мальчиков?
К нам приблизилась Айра. Она выглядела достаточно бодро и, кажется, чувствовала себя хорошо, хотя с накидкой так и не рассталась, как и с сумкой. Видимо, не собиралась покидать свои зелья без присмотра.
– Велеть оседлать для тебя лошадь? – поинтересовался Лис.
– О, что ты, я не настолько немощна, как может показаться, – рассмеялась она.
Мы все вместе вышли из ворот. Я продолжал вычищать застрявшую в складках одежды солому, не забывая следить за своим кошельком. Айра, довольно жмурясь от солнца, взяла меня под руку, а Лис шел чуть впереди, окруженный своими верными спутниками.
Город Норидж в солнечных лучах выглядел таким же прекрасным, как в лунном свете. Улицы просторные, а людей так много, словно все жители одновременно покинули дома и имели единственной своей целью только создание толпы у нас на пути. Тэд был близок к истине, когда описывал этот город. Только он забыл уточнить, что кроме борделей и кабаков здесь полно торговых лавок, владельцы которых бросались к прохожим, тряся у тех перед лицом своим товаром. А уж прохожие здесь встречались всех мастей. Кроме привычных лиц обычных дорионцев мелькали шраванцы, сармантийцы, наши рыжеволосые соседи из Седых Холмов и, похоже, даже гофы.
– Ножи для хозяек, мечи для господ!
– Кожа! Лучшая кожа!
– Шраванские ковры любых размеров!
От этих криков со всех сторон голова шла кругом, так же как от умопомрачительных запахов свежей выпечки и экзотических фруктов, продающихся на каждом шагу.
– Золото! Драгоценные камни! Искуснейшая работа!
Загорелый торговец с повязанным на голове платком кинулся к Лису, проигнорировав предостережение шраванцев.
– Господин, не проходите мимо, у меня есть товар лично для вас!
Лис с сомнением и раздражением посмотрел на взволнованного торговца, а тот с улыбкой истинного искусителя продемонстрировал на бархатной подушке изящные серьги из золота с вкраплением драгоценных камней. Я не был особым любителем подобных украшений, и все же не мог не заметить, что работа и впрямь хороша. Торговец неспроста выбрал из всех нас именно Лиса. Ни для кого не секрет, что сармантийцы испытывают особую страсть к украшениям. Это часть их культуры. С помощью браслетов, серег и подвесок они не только демонстрировали свой достаток, но также сообщали, в каком они сегодня настроении, расположены ли к беседе и так далее. Ювелиры в Сармантии пользовались уважением, и украшения, привезенные оттуда, продавались в Дорионе по невероятно высоким ценам.
– Меня это не интересует, – Лис равнодушно пожал плечами, и мы двинулись дальше, оставив разочарованного торговца позади.
К следующей лавке мы подошли все вместе, не сговариваясь. Здесь продавались изделия из кожи. Я жалел, что испортил любимые перчатки, в которых так удобно было держать меч, и решил, что должен восполнить потерю. Благо, денег мне для этого вполне хватало. Лис с интересом изучал плотные пояса, видимо, прикидывая в уме, сколько ножей сможет спрятать под каждым из них. Айра взяла несколько десятков крошечных мешочков и теперь выбирала еще одну сумку. Передо мной торговец положил на прилавок пару перчаток. Я взял их в руки и сразу почувствовал: мои. Тончайшая кожа, такая мягкая, что почти не ощущается, а на внутренней части ладони замша грубой выделки, чтобы хватка была плотнее. Покупка обошлась мне в пять золотых, и еще за десять серебряных монет я купил пару грубых перчаток на меху. Лис выбрал один из ремней, но сказал, что заберет его, если торговец добавит несколько петель и застежек и управится с работой до вечера. Айра все-таки купила сумку, хоть и посетовала, что та слишком маленькая. Даже шраванцы не удержались: они заказали себе сапоги и меховые накидки. Торговец, окрыленный таким количеством покупок и заказов, пообещал, что добудет все в срок и сделает хорошую скидку.
Довольные своими приобретениями, мы вошли в первый же трактир, который одобрил привередливый Лис. Здесь было не так много людей, и пахло кухней, а не дешевым пойлом. Мы заняли места за отдельно стоящим столом, и к нам тут же подбежал крепкий мужичок с пышными усами. Он скользнул взглядом по нашей пестрой компании и поклонился Лису с подобострастной улыбкой:
– Чего желают уважаемые господа?
