К утру старик почувствовал себя лучше. Он потихоньку возвращался к своему обычному состоянию. Всю ночь он не спал, предаваясь праздному ничегонеделанию, иногда прислушиваясь к жалобам своего многострадального тела, но не реагируя на них. Даже посох просто валялся рядом в телеге, забытый и ненужный. В конюшне было темно, но тепло и мягко. А большего и не требовалось. Вот только химера все время бродила вокруг, утробно булькала и пыталась вскарабкаться к своему новому хозяину. Но это ей не удалось.
Новый день расставил все по своим местам. В сознание вторглись заботы, волнения и усталость. Особенно сильно старика беспокоило собственное состояние: что проклятый чародей сотворил? Что за дурман? Впрочем, это уже праздный вопрос, ибо сделанного не воротишь. Его можно отложить на потом, а сначала нужно заняться насущными делами.
Оболиус, который ночевал здесь же, в конюшне, уже проснулся. Это означало лишь, что время позднее, поскольку за ленивым помощником не наблюдалось привычки просыпаться с петухами. Сил у Толлеуса хватило лишь на то, чтобы озвучить планы на сегодня: пора собирать вещи и отправляться на Турнир. А потом старик как-то незаметно провалился в настоящий здоровый сон, даже не дождавшись завтрака.
Очнулся Толлеус уже в Палатке, терзаемый голодом. Давно он не испытывал ничего подобного. Много лет назад аппетит у него был хороший, но в последние годы пропустить один-два приема пищи не являлось проблемой. Правда, искусник и в самом деле в последний раз ел давненько. И все же муки голода в этот раз оказались просто невыносимы, будто внутри поселилось маленькое прожорливое чудовище, готовое сожрать желудок самого Толлеуса, если ему туда не положат что-нибудь повкуснее.
Получить еду в цивилизованном месте – дело нехитрое, надо только добраться до трактира. Конечно, можно сначала вызвать Оболтуса, потом отправить его вместо себя и дождаться возвращения. Но вариант сделать все самому казался более быстрым, а значит, предпочтительным. Поэтому старик пошел лично. Против ожидания тело слушалось сносно. Дурнота прошла, старика даже не качало.
Уже в трактире, доев похлебку и дожидаясь, пока принесут второе, Толлеус с опаской занялся собственным осмотром. Чародей что-то сделал с ним, и это «что-то» надо найти и проанализировать. Правда, сколько старик ни вертелся, сколько ни смотрел истинным зрением, ничего интересного он не заметил. Вроде как есть тоненькие-тоненькие золотые жилки на внешнем слое ауры, но что это и зачем, совершенно непонятно.
На сегодняшнее выступление старик уже опоздал. Впрочем, он не сильно переживал по этому поводу. Гомон толпы, эмоции, суета и мельтешение перед глазами… Сейчас хотелось совсем иного. Толлеус, так и не дойдя до своего шатра, приметил кучу бревен, сваленную у чужого жилища, и уселся на них. Нежаркое послеполуденное солнце, смолистый запах древесины, ласковый ветерок и покой – совсем другое дело!
Прикрыв глаза, искусник какое-то время просто наслаждался гармонией между миром и собственным телом. Однако потом из памяти вынырнула мысль, которая пришла ему в голову вчера, перед выступлением «Железных братьев». Идея обещала решить проблему с маной, поэтому кордосец немедленно сосредоточился на ней. Суть ее проста и логична. Где взять ману? Там, где она есть. У кого есть мана? У всех людей: много, мало – не важно. Как взять? По-человечески, купить или обменять. Именно так организован сбор этого ресурса в Кордосе. Хочешь немного заработать? Приходи и продавай свою ману. Даже больше того: среди искусников, находящихся на государственной службе, регулярно устраивались так называемые донорские дни, когда ману сдавали на благо родины за спасибо.
Здесь, в Оробосе, заставлять никого нельзя, да и ни к чему. Что, если собрать амулет, который будет высасывать ману из добровольца за вознаграждение? Пускай в распоряжении искусника нет хорошего плетения, которое делает это быстро и без потерь, но есть другое – попроще. Да, оно не знает, когда остановиться, и высосет все подчистую, так что потом манопотенциал человека будет восстанавливаться очень долго. Что с того? Толлеус заплатит ему за это. Десять медяков, как в Кордосе, – вполне адекватная цена для бедного человека. А бывшему настройщику без разницы, каков уровень дохода у клиента, – толщина манослоя никак не зависит от размера кошелька.
И ведь что хорошо: не будет недовольных. Удумай он такое у себя на родине, его сейчас же арестовали бы. Нельзя перебегать дорогу государству, которое само заинтересовано в сборе маны у населения. А в Оробосе – пожалуйста! Искусникам стоило бы самим додуматься открыть такие центры сбора во всех крупных городах всех стран. Хотя, наверное, додумались, только правительства этих стран против усиления опасного соседа. Впрочем, не важно.
Толлеус ни секунды не сомневался, что сможет сделать такой амулет. Причем это не потребует особых усилий. Проблема в другом: сундук с монетами у старика не такой большой, как казна императора. Обеспечить свои потребности в мане на долгие годы вперед этим способом не получится – просто денег нет. Но заполнить манокристалл вполне реально. Дорого, но выбирать не приходится. Зато хватит и на жилет, и на Турнир, и не надо трястись над каждой каплей, когда формируешь новое плетение!
Амулетная заготовка и простой накопитель всегда были в кармане под рукой, и искусник, не тратя времени даром, взялся за работу. Справился он быстро, как и собирался. Проверил на себе – работает замечательно. Перекачав ману обратно из накопителя в ауру, Толлеус спрятал невзрачную вещицу в карман. Хорошо бы оформить ее поприличнее, чтобы у селян и ремесленников, которые будут брать ее в руки, не возникало чувства разочарования. Искусная вещь для простых людей должна выглядеть искусно!
Жмурясь на солнце, старик снова расслабился в его ласковых лучах, радуясь жизни. Все-таки, что бы кто ни говорил, жить хорошо. Толлеусу нравилось жить, особенно на фоне мрачной и не такой далекой альтернативы.
Мимо по дороге изредка проходили разные люди. Вдруг их повалила целая толпа, покатили экипажи. Это закончился сегодняшний Турнир, и зрители потянулись в обратный путь. Старик праздно рассматривал их, пока не заприметил Оболтуса. Парень тоже увидел своего господина и, поборов явное желание удрать, направился к нему.
– Когда оболтусы шатаются по улице без дела, это плохо, – наставительно изрек искусник себе под нос и тут же с собой согласился.
Подросток участвовать в дискуссии не стал, прекрасно понимая, что данное утверждение не обсуждается.
