как раз, стыдно было, — Ты бы оделась сначала?
— Ой! — вскинула руки Ру, — Забыла совсем! Хорошо, я вас догоню, — кинула она уже мужчинам, и пошла к лестнице в башню.
— Мам, — снова вздохнул Лари, и покачал головой, — твоя комната давно не там.
— Проводишь? — она протянула руку и осторожно коснулась его щеки. Сердце Дилара радостно ёкнуло. С тех пор, как он обнял её впервые после воскрешения, мальчишка больше не решался подойти. Он ведь уже не маленький, чтобы цепляться за юбку матери! Но это совершенно не значило, что ему этого не хотелось.
Ру пошла вперед, а он тайком рассматривал её спину. Лари всё еще с трудом верилось, что он смог. Хотя, что он там смог? Змея сама нашла его, и кошка, и даже Сильва постаралась больше, а он просто оказался в нужном месте и в нужное время.
— Ты это зря, — не оборачиваясь, бросила ему мама, словно догадавшись, о чём он думает. Она дернула дверь, и досадливо цыкнула, — Заперто! А ключ я не спросила.
— Что зря? — спросил Дилар, осторожно сдвигая мать в сторону и доставая отмычки.
— Думаешь так, — Ру склонила голову набок и с удовольствием следила за его действиями, — Если бы не ты, и не кольцо, то мы бы с Руфисом не очнулись. А то и взорвали бы там всё, вместе с хорошим куском горы.
— Вот именно! — повернулся к ней Лари, распахивая дверь, — Кольцо! А не я.
Ру прошла в комнату, взъерошивая волосы сына. Она открыла шкаф и достала платье, то самое, которое очень давно ей подарил Луаз. Теперь оно снова будет ей в пору.
— Именно, что ты, — продолжила она, спрятавшись за ширмой, — На пальце любого другого, это просто безделушка. Так что не надо принижать свои заслуги. Не ты один, конечно, — не дала она ему возразить, — Вы у меня все умнички, но твоя роль самая важная.
Дилар фыркнул, но на сердце потеплело. Он не просто сделал большое дело, а оказывается самое важное.
— Мам? — он хотел ей сказать, но так и застыл, забыв, что именно. Его мама вышла в комнату, словно сияя в струящемся шёлковом платье. Она никогда ещё не была такой красивой! Или это просто он ещё не видел её такой.
— Что, родной? — ласково поинтересовалась она, подходя ближе. Дилар с удивлением отметил, что он уже догнал её по росту и больше не смотрит снизу вверх.
— Прости, мам, — он робко шагнул навстречу, не отрывая взгляда от её лица.
— За что? — изумилась Ру.
— За обиду, за то, что дурак, за то…, — он на секунду замялся, но теперь всё было иначе, и он сам был другой, — За то, что не сказал, — в горле внезапно пересохло, а слова царапали язык, но Лари их всё равно из себя вытолкал, — Я тебя люблю, мам.
— Я знаю, — Ру сама шагнула к нему и обняла, — И я тебя очень люблю, солнышко.
— Мам, ну какое я тебе солнышко? — буркнул Лари, обнимая её в ответ, — Я же уже почти мужчина!
— То есть мужчина не может быть чьим-то солнышком? — усмехнулась она, а мальчишка почувствовал, как по его щекам скатываются слезы, и он вцепился в неё ещё сильнее, словно испугавшись, что она снова исчезнет.
— Мам, пообещай мне? — Лари чуть отстранился, заглядывая ей в лицо, — Что вы с папой больше не будете заводить детей? Нас и так уже много.
Ру сначала очень удивилась, а потом рассмеялась.
— Хорошо, сынок, — и на самом деле именно это, она могла пообещать точно. Всё имеет свою цену, и её воскрешение, стоило им с Ризом именно это. Ни он, ни она больше не смогут завести детей. За мужа она не беспокоилась, прекрасно зная, что он и больше бы заплатил, но вот некоторые ушастые короли, могут и расстроиться.
— Правда? — с сомнением спросил Лари, удивляясь такому быстрому и однозначному ответу.
— Абсолютная, — кивнула Ру, — И вас не много, а в самый раз.
Она снова потрепала его по волосам, и вздохнула.
— Мне всё же надо идти, но милый, даже если ты сам станешь папой, или даже дедушкой, ты всегда можешь меня обнять и пожаловаться. На всё, что угодно. Я же твоя мама! — Дилару стало так легко, а Ру улыбнулась и добавила, — И я никогда на тебя не сердилась за твои обиды.
— Ну, и зря, — хотел недовольно буркнуть он, но расплывающаяся до ушей улыбка на его лице, превратила всё в шутку.
Тихонько хлопнув дверью, мать ушла, а Лари смотрел ей в след, бесконечно радуясь. А потом потряс головой, приходя в себя, и помчался в свою комнату. Он уже знал, что там есть слуховое окошко, и прекрасно слышно, всё, что происходит в кабинете у деда. Теперь он хотел знать всё и во всем разобраться!
***
— Ох, Ру! — Мортре украдкой вытер слезу, восхищенно глядя на свою дочь, — Ты у меня такая красивая.
— Согласен, — улыбаясь, кивнул Руфис, а потом помрачнел, — Филип мне тут кое-что рассказал. Ру, эти твари снова вернулись, хоть я тогда и почистил местность. Алазар в беде. Я должен им помочь!
— Почему им-то?! — вспорхнул руками граф, — Ты же мой сын! Ты должен помочь мне! Своим людям!
— Вот давайте об этом не будем, — поморщился Руфис, — Каким своим людям? Я больше эльф, чем человек.
— Да, ну? — изумились Ру и граф в один голос, — С каких это пор?
— Ну, это…, — замялся эльф, а потом огрызнулся, — С тех самых! Я, конечно, рад, что Филип называет меня сыном, но боюсь, так запросто этот факт примут не все.
— Ну, вот опять? — начинал злиться Мортре, — Ру, да скажи ты ему уже! Я не знаю, как еще его убедить.
— Убедить в чём? — Ру переводила взгляды с одного мужчины на другого.
— Что он мне такой же, как и ты, — буркнул Филип, и ткнул пальцем в Руфиса, — Да ради бога! Я же уже сказал, что сегодня же объявлю тебя новым графом Мортре, с передачей титула, земель и прочего.
— А как же Ру? — Руфис бросил на неё быстрый взгляд, но поймал в ответ лишь насмешку.
— Дочка? — повернулся к ней старый граф, — Тебе нужен мой титул?
— Нет, конечно, — хохотнула она.
— Ну, хорошо, — всё еще не сдался эльф, — А как же твои сыновья? Лари?
— Руфис, — она укоризненно покачала головой, — Включай уже голову! Мои дети — сыновья герцога, у них с рождения у каждого уже есть титул графа. Так что перестань упрямиться, отец дело говорит.
— А то, что я эльф, никого не смутит? —
