если нужно, броситься на защиту.
Но и тут бог Войны удивил тем, что просто кивнул.
– Что ты будешь делать дальше? – спросил Виран, переплетая пальцы с Катериной.
– Я доберусь до неё, чего бы мне это ни стоило. Хочу увидеть её лицо и слышать оправдания за свою глупость.
– Мне никогда не понять ваших странных отношений, – фыркнула девушка, забрала малышку и вложила богу Войны его сердце.
– Богов и не нужно понимать, – послышался голос за спиной, заставивший всех обернуться.
Эйтра стояла неподалёку. Увидев её, Аксель стиснул зубы и вышел вперёд.
– Не спеши гневаться, дитя моё. Я не причиню вреда девочке. И не позволю никому этого сделать. Я пришла затем, чтобы благословить её, – тихо заявила богиня и шагнула ближе, вытягивая руки вперёд.
Аксель не хотел, чтобы она касалась ребёнка, но отчего-то не стал противиться. Он вдруг подумал о том, что Фьори бы точно не была против. Наверное, она бы даже улыбнулась с лёгкой грустью и верой в то, что за болью всё же приходит свет.
Эйтра подошла к младенцу, светлые ладони зависли над крохотной грудью. Она не прикасалась, но от пальцев исходило тепло. Неведомый ток прошёл сквозь воздух.
– Пусть твоя душа не знает цепей, дитя, – прошептала она, и с каждым словом небо над ними дрожало тонким светом. – Пусть в тебе не будет зла, но будет сила. Пусть ты сама станешь тем, что нарушит узоры, вытканные нами.
Аксель почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Он знал: за этим благословением скрывается нечто большее. И если бы Фьори была здесь, она бы тоже это поняла.
– Я вижу её судьбу. Она не причинит зла. Мои братья и сёстры ошибаются, – Эйтра подняла лицо, сквозь повязку было непонятно, куда она смотрит.
– Вердис хочет убить её, – хрипло произнесла Катерина.
– Вы можете не бояться. Вас никто не тронет, – склонив голову ответила Судьба. – Боги боятся только того, что им непонятно. Этот ребёнок – обычная девочка. В ней нет ни капли сил Хекат.
Каждый присутствующий понимал, что эта встреча не случайна. Богиня, возможно, лично хотела убедиться в том, что рождённое дитя неопасно.
Катерина притянула девочку к себе и кивнула на повозку. Виран направился к лошади, а Аксель остался стоять на месте, разглядывая закрытый храм. Его глаза не моргали, будто он пытался прожечь этот камень взглядом, добраться до той, что скрывалась внутри.
– Сколько смертей будет достаточно, чтобы она захотела встретиться со мной? – спросил бог негромко, почти шёпотом. Но даже в этом шепоте было столько ярости, что земля под ногами, казалось, дёрнулась.
– Это невинные жизни…
Он лишь усмехнулся.
– Для меня имеет значение только одна жизнь и одна смерть.
– Мир всё-таки погрязнет в огне, – вздохнула богиня, понимая, что никакие слова не могут переубедить его.
Аксель сжал кулаки, но привычная ярость не отозвалась. На месте, где росла ненависть – зияла пустота, которую могла заполнить только та, что спряталась за этими стенами.
– Я никогда не жалела, что ты появился на свет, – сказала она. – Пусть даже ради этого миру суждено будет пасть… всё равно это стоило того.
Взгляд метнулся к сердцу в руках. Оно билось несмотря на то, что не пряталось в груди. Вот только Война не собирался возвращать его себе. Он сделал выбор – отдал его единственной, что имела какой-то смысл. И теперь нужно вновь совершить невозможное, заставить её принять сердце уже добровольно. Пусть через кровь, невинные жизни, огонь и руины.
– Ты навсегда останешься моим сыном, – продолжила Эйтра, – даже если единственное, что я получу от тебя – это ненависть.
Он посмотрел на неё. Во взгляде не было прощения, но и презрения тоже. Коротко кивнув, Аксель быстрым шагом пошёл к жеребцу.
Катерина прижимала Витаэллу к себе, пока Виран осторожно вёл повозку к дому Громора. Девушка улыбалась, смотря на закрытые глазки, надутые губки и нежные щёчки девочки. Вита была такой крохой, но такой похожей на свою маму. Кати вспомнила тот день, когда родилась Фьори, как радовалась мать и отец, окутывая её любовью. В тот день дворец наполнился теплом и радостью, которые невозможно было скрыть. Казалось, что в мире родилось настоящее чудо…
– Я сделаю для тебя всё, – прошептала она и коснулась губами тёплого лба.
❧✧☙
Благодаря Ивэлин, уговорившей брата не уплывать раньше времени, Катерина и Виран успели сесть на корабль. Арслан с сомнением воспринял эту новость, но удалось убедить его в том, что малышка не представляет опасности. Катерина заверила, что Витаэлла будет расти во владениях вольного народа и никогда не узнает о прошлом и о том, кем были её родители на самом деле.
Они отправились в Рейнград, унося с собой младенца и надежду на спокойную жизнь.
Боги наблюдали за тем, как парус, подгоняемый ветром, уносится за горизонт. Среди собравшихся не было только Акселя, который не мог позволить себе смотреть за тем, как его дочь покидает его навсегда.
– И что дальше? – не отрывая красных глаз от глади воды, спросила Ивэ, обращаясь сразу ко всем.
– Дальше… война, я полагаю, – ответил Ксантр и сложил руки за спиной.
– Если начнётся война, она затронет не только нас, – тихо заметила Вердис, стоявшая чуть поодаль.
– Новая богиня пока не собирается выходить из своего храма? – уточнил бог Знаний, но ответ не требовался.
Смерти не нужно выходить к жизни. Смерть существует по своим законам.
– Мы можем попробовать убедить её хотя бы поговорить с Акселем, чтобы он не натворил непоправимого, – предложила Вердис. – Возможно, стоит провести таинство богов, на котором образуется истинная пара?
Ивэлин повернулась на сестру, рассматривая её с ленивой усмешкой.
– Не родились пока достойные божественной связи, – прошелестел голос Сомнар.
– Увы, так и есть. Не каждый достоин моего благословения. Возможно, когда-нибудь в далёком будущем, но не сейчас…
Аксель исчез. Молчаливо, словно тень, растворился, оставив после себя лишь глухое напряжение. Никто не знал, куда он направился, но всем было ясно, он не отпустит. Не забудет.
Первыми начали исчезать маленькие деревни, без следов, без свидетелей. Только разорванные тела, чёрная зола и тишина. Потом пошли города. Слухи расходились, как огонь по сухой траве: человек с золотыми глазами и мечом, горящим в руках, идёт по земле, не щадя никого. Он не искал врагов, он создавал их. Он не ждал вызова, он сам стал вызовом.
Когда весть о новой бойне дошла до дворца, Килиан больше не смогла сдерживаться.
Она молча накинула плащ, села на вороного скакуна и направилась к храму Смерти. Ветер бил в лицо, унося слёзы, которые она
