И где, наконец, Талли?»
Горло сдавило так сильно, что она едва удержалась, чтобы не закричать от бессилия, ей нужны были ответы, немедленно.
На секунду её взгляд смягчился — сквозь стену раздражения пробилась жалость. Заставив себя успокоиться, она вновь опустилась перед ним на колени. Насильно, но без жестокости обхватила пальцами его влажный, холодный подбородок и подняла голову. Ногти непроизвольно впились в осунувшиеся, заострившиеся скулы, но Бернар даже не дрогнул, не проявил ни малейшей реакции. Он лишь безвольно позволил ей поднять своё лицо. Она вгляделась в его потухшие, расфокусированные глаза, затянутые мутной пеленой.
— Бернар…
Снова позвала его, вложив в голос больше настойчивости, почти приказа, но он не отреагировал, не моргнул. В груди закипела беспомощная злость — на него, на себя, на эту пустоту в его глазах, которую она не могла пробить. Она стиснула зубы до хруста, пальцы на его лице на миг дрогнули от наплыва эмоций. А следующее её движение было резким, молниеносным. Она отдернула руку и со всей силой, со всей своей яростью и отчаянием ударила его по щеке. Громкий, сухой хлопок разнёсся по тихой комнате, эхом отозвавшись от стен. Голова Бернара дёрнулась в сторону, но он даже не вздрогнул. Она смотрела в его глаза, надеясь увидеть хоть искру, хоть проблеск узнавания, но там по-прежнему была только пустота.
— Нет… — прошипела она сквозь стиснутые зубы, отказываясь принять это, принять его полное отсутствие, — это не конец. Я не позволю.
И снова её рука взметнулась в воздухе, на этот раз с ещё большей силой. Ладонь с оглушительным хрустом ударила по его щеке, оставляя на бледной коже яркий, алый отпечаток, его голова резко, почти неестественно мотнулась в другую сторону и тогда, наконец, в глубине его потухших глаз что-то дрогнуло на долю секунды.
— Бернар, — снова позвала она, и в её голосе теперь звучала не только настойчивость, но и отчаянная мольба.
Он медленно, тяжело моргнул, словно пробуждаясь от тяжёлого сна. Его взгляд стал чуть менее мутным, с трудом фокусируясь на её лице. Губы его дрогнули, он едва слышно, хрипло, с усилием прошептал:
— Мме…ллисса..
Его взгляд забегал по комнате, выхватывая детали, — он пытался сообразить, где находится и как сюда попал. В глазах плескалось непонимание. Бернар медленно, растерянно обвёл взглядом роскошные покои, не узнавая их. А потом его взгляд упал на собственные руки.
Кровь.
Она была повсюду: тёмные, почти чёрные сгустки запёкшейся крови на пальцах, забившейся под ногти, липкие, бурые пятна на запястьях, красные, ржавые разводы на исцарапанных, в синяках ладонях. Он резко вскинул руки ближе к лицу, разглядывая их с внезапным, нарастающим ужасом. Зрачки расширились, словно только в этот момент он осознал масштаб содеянного.
— Нет…
Лицо исказила гримаса глубочайшего отвращения к самому себе, но Мелисса не дала ему снова ускользнуть в это саморазрушительное состояние.
— Нет, не смей, — резко выдохнула она и, не дав ему опомниться, снова ударила его.
Пощёчина пришлась по уже воспалённой щеке, и она вспыхнула алым. Он моргнул, и его взгляд снова сфокусировался на ней.
