крепко-крепко, прижимая к себе, будто пытаясь собрать воедино все его осколки. Он содрогнулся всем телом, его грудь разрывали рыдания, уткнулся лицом в её шею, и горячие слёзы потекли по её коже, смешиваясь с каплями воды на её волосах.
— Её больше нет… — выдохнул он, и голос его был надорванным, разбитым.
Он вцепился в неё, как в последнюю надежду, единственную ниточку, связывающую его с реальностью. Талли мягко гладила его по голове, её пальцы медленно перебирали его белоснежные, уже отросшие волосы, её голос прозвучал тихо, но в нём была такая нежность, что она, казалось, могла исцелить любую рану:
— Всё будет хорошо…
Она шептала это снова и снова.
— Всё будет хорошо…
Они просидели на холодном кафельном полу, пока его рыдания не стихли и тело не перестало биться в мелкой дрожи. Талли не отпускала его, давая опору, которую он так отчаянно искал. Затем, молча, помогла ему подняться на ноги, промыла порезы на руке чистой водой, аккуратно обработала их. Пока она накладывала повязку на израненную ладонь, он смотрел на неё. В её глазах не было и тени страха, отвращения или осуждения, только тихое, понимающее тепло, и он впервые за этот бесконечный день смог сделать глубокий, ровный вдох, который не резал лёгкие.
Выйдя из ванной, они замерли на пороге. Те самые воины, что охраняли их раньше, снова стояли у стен — мрачные, недвижимые, руки их покоились на эфесах мечей. Талли непроизвольно напряглась, почувствовав, как сердце сжимается от неприятного предчувствия, но тут её взгляд выхватил из общего строя одну фигуру — незнакомый юноша, высокий, светловолосый, с гордым, хоть и слегка искривлённым носом. Она на мгновение заморгала, всматриваясь, и вдруг узнала его — тот самый рыцарь, за поединком которого они с Мелиссой наблюдали всего несколько дней назад, его бой был яростным и безрассудным. Брови девушки сами собой поползли вверх.
«Что он здесь делает?»
Но размышлять было некогда. Тревога с новой силой сжала горло. Все воины были здесь, в сборе, а это могло означать только одно: они уходят. Сейчас. Мелисса не даст им ни минуты передышки.
Словно в ответ на её мысли, подруга резким движением руки подозвала их к себе. Они медленно двинулись вперёд. Бернар внешне казался спокойнее, но Талли, бросив на него беглый взгляд, заметила, как он избегает смотреть ей в глаза.
— Вы пришли вовремя, мы больше не можем оставаться здесь.
Она сделала короткую паузу.
— Если вдруг произойдёт что-то ещё…
Голос её дрогнул, но она не стала договаривать. Это и так висело в воздухе — невысказанное«если Бернар снова сорвётся». Её взгляд перешёл на Талли.
— Талли, — позвала она, и в голосе прозвучала не просьба, а мягкий, но непререкаемый приказ.
— Дай мне свой браслет.
Девушка замерла на мгновение, на её лице отразилось чистое недоумение — почему именно мой? что ты задумала? Но Мелисса лишь продолжала смотрела на неё, удерживая раскрытую ладонь.
— Я же обещала, что мы вернёмся к тому разговору позже, — напомнила она.
Талли закусила губу, её пальцы непроизвольно потянулись к тонкому браслету на запястье, с единственным украшением в виде капли алого камня в центре. Она сжала его в ладони, чувствуя, как гладкая поверхность камня отдаёт едва уловимым теплом.
