на мое раскаянье, то просчитались. Каждого из вас я убила по заслугам.
Кто-то с силой тянул меня обратно на берег, но призраки не желали расставаться со своей добычей. Внезапно вода снова пошла кругами, очищаясь и изгоняя тьму. Мою руку наконец-то отпустило, и я отлетела в сторону.
— Талиса, как ты? — спросила Эринель, тут же оказавшись рядом.
— В порядке.
— Скольких же ты убила? — удивилась Хэль, глядя на кристально чистое и уже спокойное озеро.
— Многих, — улыбнулась я, но в улыбке этой не было гордости.
Лишь горькое признание своих заслуг и судьбы.
Таков путь.
* * *
Я лежала на плаще и смотрела на рассветное небо. Вставать не хотелось категорически, но естественные нужды — святое. Тяжело поднявшись, я, пошатываясь, двинулась в лес. Эринель спала возле костра, укутавшись плащом. Значит, где-то здесь караулит Хэль. Что же, от нее мне все равно не отвертеться. Если вчера подняли тему убийства, то она не успокоится, пока не узнает все.
— Талиса, как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась темная, когда я вернулась на поляну.
— Тебе честно и нецензурно или соврать?
— Понятно. Может, поговорим?
Ну, как я и предполагала, от разговора мне не отвертеться. Ладно, утолим жажду древних умов.
— Слушаю тебя. — Я многозначительно посмотрела на темную эльфийку.
— Ты ведь знаешь примету, связанную с озером Призраков?
— Да, оно является тем, кто скоро сам должен отправиться за грань. Я полагала, что ты осознавала риски, когда соглашалась сопровождать принцессу, — произнесла медленно, пристально следя за реакцией телохранительницы.
— Мне не предоставили выбора, — вздохнула темная. — В молодости у меня случилось много… всякого. Я обязана императору Светлой империи. Раз так сложились звезды, что именно в год моего перевоплощения принцессе понадобилась помощь… Кто я такая, чтобы спорить с судьбой?
— Я разделяю твое мнение, — кивнула задумчиво.
— Впрочем, я хотела поговорить не о зловещих предзнаменованиях. Впервые мы познакомились десять лет назад, когда ты еще бегала послушницей. Милая девочка с шоколадными волосами и живыми глазами. С тех пор многое изменилось. Как давно ты убиваешь?
— Твое впечатление обо мне было ошибочным с самого начала. — Я слегка улыбнулась, рассматривая женщину. — Первое убийство я совершила в пять. Правда, тогда убила зверя, принося жертву нашему богу. Человеческая жизнь оборвалась, когда мне исполнилось восемь зим. Меня пытались изнасиловать, я защитилась.
Безразлично пожав плечами, я уставилась на огонь. Конечно, тогда я не была такой равнодушной. Убийство оказало сильное воздействие на детскую психику, зато способствовало увеличению тренировок и лютой ненависти к особям мужского пола.
— Сколько тебе сейчас?
— Восемнадцать.
— Ты ведь еще совсем ребенок! — воскликнула темная эльфийка.
— У жриц Нергала нет разницы в возрасте. Из нас с малых лет готовят воинов. Мы беспощадны и этим ценимся.
Что же, не буду врать, детства у меня не было. Жизнь человеческого ребенка не имеет цены в этом мире. Мы — разменная монета в играх великих держав. Хотя, благодаря Союзу мира, человеческая раса считается свободной и имеет равные права с другими, но это только красивые слова. Мы, деликатно выражаясь, считались расходным материалом.
— А если не секрет, как вас обучали?
Вспоминать пытки, которые с трудом можно назвать обучением, категорически не хотелось, поэтому я промолчала.
— Ладно, пора в путь, — сменила тему темная. — Поднимай принцессу, а я соберу вещи.
Следующие дни слились в один. Постоянные нападения нежити держали в напряжении. На вторую неделю пути мы оказались на границе темноэльфийского леса. Наконец-то бесконечные древние деревья сменились холмами и полями. Решив заночевать в пролеске, а с утра отправиться в дальнейший путь, мы разбили лагерь и уже собирались ложиться, когда из леса послышались звуки сражения и вой нечисти.
— Вы слышите? — выдохнула Эри, резко поднимаясь со своего места.
— Слышим, — подтвердила я, не шелохнувшись.
— Мы должны помочь им! — призвала принцесса.
— Кому — им? — уточнила я, посмотрев на эльфийку. — Это может быть ловушка. Лично я не горю желанием добровольно идти в объятия нежити. У нас есть цель.
— Но там… там кому-то нужна помощь! — со слезами в голосе произнесла Эринель и посмотрела на свою телохранительницу. — Хэль, пожалуйста!
Выругавшись, я махнула рукой темной, чтобы оставалась с принцессой, а сама накинула капюшон и отправилась на разведку. Вот этим меня жутко раздражали светлые эльфы. В большинстве своем они не умели убивать, но при этом отчаянно лезли в гущу событий, желая помочь окружающим. Каким образом и какой ценой — вопрос второстепенный.
Четыре человека сражались с группой умертвий, но явно проигрывали в количестве. Ходоки являлись кошмарным отражением прежней разумной личности, с красными горящими глазами, с искривленным позвоночником, обтянутым мумифицированной плотью и длинными острыми когтями. Красавчики.
Мысленно выругавшись, я кинула в самую гущу огненный кристалл и активировала его. Яркое зарево на мгновение дезориентировало тварей ночи, позволяя людям быстро выскочить из тени деревьев, под последние лучи заходящего солнца. Оставшиеся твари сгрудились вдоль тени, но выйти так и не решились.
Жестами позвала спасенных за собой в сторону яркого пламени огня. Отказываться никто не стал. Поздоровавшись с эльфийками, которые сейчас находились под мороком, горемыки опустились прямо на землю и с жадностью припали к своим флягам с водой. Видимо, ходоки долго их гнали, успев вымотать. После битвы вести светские разговоры желания не было, так что все легли спать. Оставшись в карауле, я потихоньку ушла с места стоянки, расположившись неподалеку.
Достав мечи, я занялась наточкой. Лезвие переливалось в лунном свете, и я невольно засмотрелась на отбрасываемые им голубые блики. Сколько же людей погубила эта холодная красота…
Убрав мечи в ножны, я принялась затачивать клинки-трезубцы. Откуда у меня появилось это эльфийское оружие, знает только Нергал. Прекрасное серебро с узорами и рунами, заговоренное магами стихий, не раз спасало мою жизнь.
— Любуешься? — спросил мужчина, садясь рядом.
— Можно и так сказать, — улыбнулась я.
— Ну, здравствуй, Талиса!
— И вам не хворать, учитель.
Мой бывший наставник, Тересс, только разменял седьмой десяток. Седина давно коснулась его волос и бороды, но дух воина не покидал никогда. Он был высоким и подтянутым, способным убить врага, не делая лишних движений. Наставник ассоциировался у меня с барсом: сильный, свирепый, умный…
— Как же ты изменилась, моя девочка. Годы делают свое дело. Слышал, ты теперь гордость храма.
— Я не считаю так, учитель, и вы это знаете.
— Понимаю, ты все еще скорбишь о сестре, но время лечит!
— Уж кто-кто, а вы знаете: время может излечить раны, но рубцы все равно остаются.
— Талиса, прошло пять лет. Вы отомстили за ее смерть. Разве тебе не стало легче?
— Нет… осталась только пустота. Ее
