о чем-то прежде всего выражается движением глаз, бровей, губ, и заметить это вовремя – значит успеть приготовиться. Но предводитель продолжал лишь бормотать – едва уловимо; видно, месяцы одиночества приучили его сразу же озвучивать свои мысли, чтобы легче было подметить в них неточность – если появится.
– Конечно, если их выпустить, они станут возвращаться так же, как и прибыли сюда: караваном. И в дороге будут настороже. Завяжется большая драка. В Жилище сразу узнают – есть же у них какие-то действующие силы – и примут меры к усилению защиты; нам уже внезапно не напасть. Разумно. С другой стороны, если донки уедут, у Власти останутся только ее штатные охранники, то есть не так уж много. И мы сможем овладеть Жилищем и всем прочим, что нам там нужно, с наименьшими затратами сил.
Он снова повернулся круто, подскочил к историку, сжал кулаки так, что Хен Гот даже отшатнулся: привычный страх сработал. Но удара не последовало, лишь вопрос в упор, глаза в глаза:
– И ты действительно можешь провести наших людей так, что их не заметят до последнего момента?
Главное – отвечать сразу, без запинки, это Хен Гот знал издавна, еще со школьных лет. И не заставил Предводителя ждать:
– Да, Охранитель. Но мне представляется, вам могу помочь не только я, но и человек, у которого гораздо больше возможностей для этого. Я привел с собой его доверенного служителя…
Предводитель Армад нахмурился:
– Это что-то новое. Докладывай!
3
Хен Гот, может быть, на многое был способен, но только не на то, чтобы выполнить поручение Великого донка Плонтского во всех деталях: то есть, передавая Охранителю все, сказанное вельможей, смотреть бесстрашно и говорить независимо, как равному с равным. Ну не было такого таланта у историка. Так что, докладывая, он смотрел на главу солдатских отрядов глазами сурово наказанного пса, ожидающего к тому же еще худшей кары. Он твердо знал одно: бояться всегда следует того, кто ближе. И, отвечая, с трудом удерживался от сильного желания сказать даже больше, чем знал. Охранитель же был, как обычно, непроницаемо-спокоен и хмур, слушал внимательно и порой задавал вопросы, словно ему нужны были уточнения:
– Сказал, что у него есть ко мне интересное предложение?
– Совершенно верно, Охранитель.
– И что я могу назначить ему время и место встречи?
– Именно так. Вернее, все это вам изложит его доверенный…
– Обожди с ним. Успеется. Ты все мне рассказал?
Не все, конечно; но то, что Хен Гот утаил, говорить было, по его мнению, слишком опасно. Он изложил все, что знал, о последнем эпизоде своих приключений – о невольной встрече и разговоре с донком Плонтским: это могло оказаться для Охранителя полезным. О визите же к Жемчужине Ястре предпочел умолчать: История убеждала его в том, что неудовольствие принесенной вестью очень часто вымещается на доставившем ее посланнике, поскольку до самого обидчика не дотянешься, а гнев настойчиво требует выхода. Однако лгать вслух не хотелось, и он лишь кивнул. Охранитель же был существом весьма проницательным.
– Ты что-то скрыл. Говори.
– Ничего существенного. Разве что… Хотя вряд ли это имеет значение для вас…
– Об этом буду судить я.
– Кажется, они хотят разыскать Лезу.
– Кого?
– Это та женщина, Предводитель, что находится тут у нас. С ребенком.
– Вспомнил. Зачем она им?
– Наверное, чтобы уничтожить.
– Ее? Какой смысл? Постой. Понял. Претендент?
– Да.
– Хорошо. Я подумаю над этим. Ну, теперь все? Или ты утаиваешь еще что-то?
– Охранитель, я не решаюсь…
– На тебе это не отразится. Обещаю.
– Донк потребует от вас заложника – для его безопасности.
– Вельможи бывают наивны, – проворчал Охранитель себе под нос. – Ну и кого же? Быть может, тебя?
Это была шутка, и так историк ее и воспринял.
– Генерала Ги Ора. Не знаю уж, от кого он узнал о том, что у вас есть такой генерал…
– От тебя, от кого же еще, – равнодушно сказал Охранитель. – Впрочем, это не имеет значения. Хорошо; зови этого доверенного, я поговорю с ним…
– Повелитель, смею ли я намекнуть…
– Ну что еще?
– Этот донк показался мне человеком, способным на обман. Может быть, мне не стоило этого говорить, вы мудрее меня, но все же будьте осторожны…
Историк выговорил это, втянув голову в плечи, словно ожидая удара. Охранитель же и не нахмурился, хотя улыбаться тоже не стал.
– Теперь все?
– Совершенно все, Охранитель.
Охранитель повернулся к Хен Готу. На этот раз голос Предводителя оказался неожиданно ласковым:
– Я полагаю, вы изрядно устали, историк.
– Я? Да, собственно… Конечно, Охранитель.
– Вот и отдохните. Постарайтесь выспаться, найдите местечко, не выходя из нашего расположения. Но обязательно предупредите дежурного, чтобы он знал, где вы находитесь. Вы мне понадобитесь, но несколько часов для отдыха у вас есть. А я тем временем побеседую с человеком, что пришел с вами от этого… как вы его назвали?
– От Великого донка Плонтского, Предводитель.
– Да… интересно, что же он хочет предложить мне? Готов сдаться на почетных условиях? Или… Вы еще здесь? Идите!..
Историк не решился повернуться к Охранителю спиной и вышел из комнаты, почтительно пятясь.
4
Выйдя из кабинета Предводителя Армад, Хен Гот почувствовал, что и на самом деле очень хочет спать.
Но было нечто, казавшееся ему еще более необходимым: увидеть Лезу.
Там, за барьером, где она была раньше, когда его впервые доставили сюда, ни женщины, ни ребенка более не оказалось. В большом подвальном помещении ее вообще не обнаружилось.
Тогда историк пошел по коридору вглубь подвала, бесцеремонно заглядывая в каждое помещение, попадавшееся на пути.
Он нашел Лезу и ребенка в пятом по счету закутке. Ребенок спал. А Леза – Леза целовалась с солдатом. С тем же самым.
Они предавались этому занятию настолько самозабвенно, что даже не заметили историка. Хотя он целых полминуты простоял в дверном проеме, укоризненно глядя на них и не зная, что же ему предпринять.
(«Ну что же, – только и пришло ему в голову, – значит, она получит по заслугам. Ее покарает рука Ястры, но исходить наказание будет от меня!»)
В конце концов он повернулся и, медленно волоча ноги, возвратился в зал. Там предупредил недавно заступившего на пост дежурного о том, что будет отдыхать в первом закутке справа. Там, правда, уже спал кто-то, но места оставалось достаточно.
Он на самом деле настолько устал и испереживался, что даже последнее огорчение не помешало ему крепко уснуть уже через минуту. Он видел какие-то сны, но потом никак не мог вспомнить – о чем именно.
5
Доверенному лицу донка Плонтского,
