и отличающимся от его собственного. Интересно, на что пошли бы примархи, чтобы захватить одного такого? Ведь будущих кандидатов в обучение они не стеснялись похищать прямо на улице…
Эти мысли отвлекли Телобана, и он едва не пропустил приближение Онуки.
Похоже, его план сработал. За время своего недолгого пути существо насобирало на себя разных по длине обрывков веревки, которые свисали с его неуклюжего тела, словно бесформенные косицы.
Настало время действовать.
Дождавшись, пока фигура Онуки выступит из тумана, Телобан прыгнул. В качестве опоры он использовал одну из веревок, натянутую так туго, что она напоминала струну. Длинное мелодичное треньканье, словно кто-то спустил тетиву, разнеслось по переулку. Сам Телобан был стрелой. Летящей, стремительной.
Второй ногой он оттолкнулся от стены напротив, бросая свое тело еще выше. Меньше чем через мгновение он оказался лицом к лицу с Онукой.
Телобан не знал, есть ли у Онуки глаза под многочисленными слоями промасленной материи, но был уверен: в тот момент их взгляды встретились. А затем мир перевернулся. И рухнул.
Мы привыкли считать, что во снах можно все: летать и не падать, преодолевать самые невероятные препятствия. Однако время от времени логика сна подводит, и ты срываешься с высоты и без конца падаешь вниз. В такие минуты каждый понимает, как беспощадны сны. Нет, мы не управляем своими сновидениями. Скорее уж, это они направляют нас.
Телобан понял, что точно так же несвободен в том выдуманном мире, где оказались они с Ошем.
Здесь все подчинялось правилам: низ был низом, верх – верхом, а раны кровоточили. Впрочем, как и всегда.
Оттолкнувшись от туго натянутой веревки одной ногой, а от стены – другой, Телобан выстрелил собственным телом вверх. Идеальным вариантом для Онуки было бы попытаться перерубить нападавшего в полете одной из своих рук-клинков, однако его конечности, полностью металлические, прямые и негнущиеся, плохо подходили для сражения в узком пространстве.
Поэтому, когда Телобан обрушился на Онуку сверху, тот только и мог, что стоять, беспомощно подняв оба клинка. У Телобана, напротив, обе руки не только были свободны, но и прекрасно действовали. К тому же он все спланировал и прекрасно знал, что ему предстоит делать дальше.
В иных снах все имеет вес. В том числе и ты сам. А если в воображении у тебя получается этот вес каким-то образом увеличить, то и вовсе хорошо.
Архонты удивились бы, узнав, насколько буквальными были их наставления. Фантазия – это было именно то, что Телобан использовал. Отчасти потому, что все происходило только в его сознании, отчасти потому, что он не имел других средств противостоять Онуке.
Телобан обрушился на противника не просто всем своим весом.
Падая, он вообразил, как его тело становится в разы тяжелее. Теперь оно весило больше груженной углем телеги, больше груды камней в человеческий рост, больше…
Ноги Телобана врезались Онуке в лицо. Раздались хруст и звон стекла, как будто что-то разбилось внутри механических часов. Тряпка сползла с головы существа, открывая безобразную полость, находившуюся на месте глаз. Там, где у человека расположены органы зрения, зиял овальной формы провал, за которым виднелись детали механизмов. По шестерням и зубчатым валам текла смазка, казавшаяся черной в тусклом свете Дымного квартала.
Онука покачнулся, упал на одно колено. Пилообразная рука врезалась в камень стены, дробя его, словно податливое дерево.
Одной рукой Телобан обхватил противника за шею, другую запустил в полость головы. Его пальцы нащупали детали механизмов, покрытые чем-то склизким. Он будто запустил руку в сосуд, доверху наполненный живыми червями. Недолго думая, Телобан сгреб все это в кулак и резко дернул.
Руки Онуки взметнулись вверх, пытаясь добраться до человека, но из-за того, что клинки были прямыми, негнущимися и длинными, сделать этого не сумел. Телобан нанес следующий удар, буквально вырывая из тела Онуки липкие куски механизмов. Впрочем, он так и не понял, действительно ли это механизмы. По ощущениям скорее было похоже на кости и хрящи. Убийца увидел шестерню, изготовленную из куска какого-то материала тусклого белого цвета, а следом за ней на глаза ему попалась пористая трубочка – часть другого «механизма». Перед тем как в очередной раз запустить руку внутрь и извлечь очередную деталь, Телобан заглянул Онуке в лицо. Оно ничего не выражало. Ни боли, ни эмоций.
А затем одним движением он вырвал остатки содержимого черепа Онуки и швырнул их в туман.
Онука оставил попытки добраться до Телобана. Обе руки-клинка пропахали в соседних стенах борозды. Медленно тело Онуки осело на мостовую. По конечностям существа пробежала мелкая дрожь. Это был конец.
Телобан знал это, и Ош тоже. Несколько раз паразит пытался принять другой облик, но всякий раз начинавшие проявляться черты расплывались, и перед убийцей оставалось все то же чудовище из детских кошмаров: руки-клинки, металл, ветошь.
Еще пару минут Телобан стоял в переулке. Впереди был Дымный квартал, и каким-то непостижимым образом он знал, что выйди он сейчас из этого переулка, и сон прекратится.
Паразит умирал или уже был мертв, а это значило, что он отстоял собственное тело. И Телобан направился к выходу из переулка.
В этот момент стены по обеим сторонам неожиданно стали сдвигаться.
Телобан ускорил шаг, затем побежал.
Стены сближались с катастрофической скоростью, почти летели друг на друга, как две ладони в хлопке. Еще немного, и они столкнулись бы, не оставив от него и мокрого места. Последние несколько шагов Телобан преодолел одним гигантским прыжком. Ему казалось, что мир вокруг готов рухнуть. Прыгнув, он перекатился. За его спиной здания сошлись с грохотом. Удар был такой, что фасады домов лопнули и по ним в разные стороны поползли трещины.
С другими домами в Дымном квартале происходило то же самое. Строения сталкивались, словно мячи в игре, а некоторые и после этого продолжали двигаться, как будто стремились слиться воедино.
И у некоторых это получалось. Даже сквозь туман было видно, как камень крошится, а дерево разлетается в щепу. Прямо на глазах один из домов рухнул под землю в образовавшуюся трещину. Раньше для того, чтобы добраться до чердака, нужно было преодолеть несколько лестничных пролетов, а теперь Телобан спокойно мог пролезть по его крыше, которая оказалась вровень с землей.
Уворачиваясь от сыплющихся с неба камней, Телобан побежал. Рядом рухнул булыжник величиной с голову. Еще один пропахал землю впереди.
За его спиной здания продолжали смыкаться. Улица под ним дрожала и двигалась. Там, где только что стояла его нога, пробежала трещина, делящая улицу надвое. Дымка немного рассеялась, и Телобан увидел, что впереди
