магическую печать. Символы на земле медленно загорались алым, а вокруг него парили золотистые талисманы, контролируемые десятком небожителей, которые медленно шли к нему от краев площади. Все это время, пока они дрались, небожители, прячась в толпе, творили заклятие и готовили для Гуань Яна ловушку. Ту самую, которую когда-то Цияну в иллюзии показал дракон.
От нахлынувших воспоминаний его охватил животных страх. Он был уверен, что перед ним печать уничтожения, что когда она полностью окрасится в алый, владыка Диюя умрет.
– Пустите! Не трогайте его! Не смейте его трогать! – зарычал он, как разъяренный дракон, и начал вырываться с бешеной силой чудовища. Но державший его небожитель оказался сильнее, хоть и покраснел от натуги. Он заковал Цияна в кольцо своих объятий, прижимая его руки к туловищу, чтобы тот не мог воспользоваться оружием и убить его.
– Помогите! – вскрикнул небожитель, когда Циян продолжил вырываться, начав топтать ему ноги.
– Ловко вы придумали. Я даже внимания не обратил, – с хриплым смешком сказал Гуань Ян, скользнув взглядом по окружавшим его небожителям, а потом и по письменам на земле. Горящая алым печать отбрасывала ужасающие тени на его бледное лицо. Глаза сверкали мрачным огнем, отражающим буйство несломленного духа, а его фигура, облаченная в окровавленный халат, словно принадлежала мстительному духу. С широких рукавов капала чужая и его собственная кровь, рисуя на каменных плитах зловещий узор.
Гуань Ян недолго молчал, а потом поднял Жиши над головой и, вливая в него духовную силу, прорычал:
– Даже соберись в одном месте вся Небесная столица, никто, кроме Юй-ди, не способен удержать меня!
Кровавое лезвие врезалось в землю, будто топор. Полетели искры, и под ногами прошла волна дрожи. Казалось, возле Гуань Яна должна была появиться трещина, но площадь, как и письмена, остались целы.
– Ты слишком самоуверен, Яньло-ван, – холодно сказал один из пленивших его небожителей, когда Гуань Ян снова ударил по земле. – Ты непременно разобьешь наше заклятие, но только после того, как оно активируется. Не думаешь ведь, что с прошлой встречи мы ничему не научились?
Сердце Цияна пропустило удар, когда он осознал, что как бы Гуань Ян ни был силен, в этот раз он не прорвется так быстро. Видимо, когда после вознесения он напал на Юй-ди, его уже пытались сдержать, и теперь все знали, на что он способен.
– Аргх, пустите меня! Пустите! – снова потребовал Циян надломленным от боли голосом, когда безмозглый небожитель стиснул его так, что все раны на теле ужасно заныли. Но он игнорировал резкую боль и продолжал вырываться, глядя, как письмена печати на треть окрасились в алый.
– Не могу, господин. Вы, возможно, один из богов и не должны пострадать, – наконец ответил небожитель. – Пожалуйста, успокойтесь. Уверен, когда мы все объясним, вы поймете, что помогали не тому.
– Да что вы знаете? Он не собирался нападать! Мы не собирались! Нам нужен только Нефритовый император!
Небожитель за его спиной вздохнул.
– В том то и дело… Мы не можем позволить вам настигнуть владыку.
«Настигнуть?» – чужие слова эхом раздались в мыслях Цияна, и он вновь с силой дернулся, выражая протест.
Гуань Ян нанес уже десять ударов, но печать все еще крепла. Циян не хотел и дальше наблюдать за этим, поэтому, додумавшись до кое-чего важного, начал перенаправлять духовные силы в Гуансянь. Может быть, махать руками он не мог, но пустить меч в полет – вполне.
Когда печать стала алой на две трети, Циян перестал вырываться и разжал пальцы, отпуская клинок.
– Нет! – выкрикнул небожитель за спиной, первым заметивший серебристую вспышку.
Гуансянь устремился к Гуань Яну и вмиг порубил в клочья кружащие перед ним талисманы. Печать ослабла, и демон, не теряя времени, снова ударил по земле, одновременно насылая на барьер алый туман. Земля снова содрогнулась, раздался звук треснувшего стекла и последовавшие за ним шокированные вздохи и охи.
Гуансянь атаковал нескольких небожителей, отвлекая их от печати, а потом, когда Гуань Ян окончательно освободился и бросился в атаку, полетел к Цияну. Исходящая от меча энергетика была колоссальной, и он несся напролом, словно бешеный бык. Его жажда крови была очевидна, так что небожитель за спиной Цияна пискнул и резко отпустил его, чтобы удрать.
Но не тут-то было.
Разъяренный происходящим, Циян поймал Гуансянь одной рукой, развернулся и, взмахнув веером в другой руке, сшиб беглеца с ног, вынудив полететь лицом в землю. Не став тратить на него время, он сразу помчался к Гуань Яну, который уже пленил своим алым туманом ранее окружавших его небожителей. Теперь они все до единого лежали на земле и вопили от боли, пробирающей до самых костей. Их глаза были распахнуты так широко, словно собирались вывалиться из глазниц, а лица искажены в гримасе нестерпимой муки. Они выгибались и извивались на холодной земле, видимо, пытаясь уползти, сбежать от ядовитого тумана, который окутывал со всех сторон, впитывался в плоть и кровь и заполнял каждую клетку тела огнем преисподней.
Небожители, все это время стоявшие на краях площади, неслись с оружием на выручку, не в силах наблюдать за страданиями товарищей.
Владыка Диюя был страшен, как и его сила. Все понимали, что нельзя больше медлить, но в этот самый момент не он был их главной проблемой.
«Убью. Убью всех вас», – думал Циян, с налитыми кровью глазами мчась навстречу небожителям. Гуансянь, искрясь от переполняющей его духовной силы, вновь покинул ладонь и полетел к врагам с явным намерением убивать. Озверевший Циян хотел, чтобы меч снес им головы, и мыслительно призывал к этому. Хотел, чтобы никто больше не смог пленить Гуань Яна, стать угрозой для его жизни, – от одной лишь мысли, что кто-то отнимет его у него, земля уходила из-под ног, а сердце собиралось остановиться. Воспоминания из иллюзии, в которой ему пришлось пожертвовать собой ради спасения друзей, и чувство непреодолимой потери заполнили разум Цияна, а взгляд застлала пелена ужаса.
Гуансянь был одним из сильнейших орудий, когда-либо принадлежащих Юй-ди. Духовная сила внутри него увеличивалась в несколько раз, и он мог свергнуть как высших демонов, так и сильно ранить небожителей. Поэтому меч точно должен был снести несколько голов до того, как его остановят.
Однако ударившая перед ним молния испортила план.
Внезапно раздался оглушительный грохот, и последовавшая за ним ударная волна снесла Цияна с ног, как и многих небожителей. В воздух поднялось облако белой пыли. Гуансянь отлетел в каменную стену одного из домов, пробив в ней дыру. Циян вместе с небожителями кубарем прокатились по площади, а Гуань Ян устоял лишь
