и в зенийских архивах. В Эдесе, конечно, из этого раздули триумфальную победу, хотя, если судить по записям Зена, они заняли всего несколько чахлых деревушек, удерживали три дня и ушли. Но как им и это удалось?
– Белые дни, – буркнула Рада. Подтянула колени и уткнулась в них подбородком.
– Что?
– Аур Бреонн, – пояснил Орхо. – Летнее солнцестояние. Дни коротких теней. В это время духи не проходят сквозь завесу.
Эдера постучал кисточкой по щеке, снова оставив черную мазню. Взгляд его стал тревожнее.
– Наши тоже не проходят?
– Нашим плевать. Они Великие, – усмехнулся Орхо, забрал у Эдеры кисть и повернулся к Раде: – Ступай. Приготовь лошадей к выезду.
Рада поднялась и уже направилась к выходу, но на полпути вдруг замялась. Постояла с секунду, будто боролась с собой, потом резко вернулась назад к очагу. Повозилась в сваленном тряпье, вытащила небольшой котелок, несмело подошла к Орхо и порывисто выставила перед ним.
– Выпей, господин, – пробормотала она, не поднимая глаз. – Тебе будет лучше. Тише.
Она отвернулась еще до того, как закончила фразу, и поспешно выскользнула из комнаты. Орхо приподнял закрывающую котелок тряпицу. Пар ударил в лицо. Запах был… чудовищный.
– Аэд! Хан!
Звонкий вопль Тамьяна раздался из коридора. Орхо раздраженно закатил глаза. Эдера только беззвучно рассмеялся.
– Хан занят, – отозвался он бестелесным голосом Пятого, – чего тебе?
– Мы нашли ядра! Их просто переложили!
– Чудно. Возьмите с собой лис.
– Лис?
– Костровых лис. Соберите всех, что есть, и возьмите с собой, – нетерпеливо пояснил Эдера. – Все, уйди. Займись делом.
– Слушаюсь, Даллах!
Тамьян повозился в коридоре, гремя снаряжением, и наконец ушел. Орхо растер лицо руками. Хотелось немного – хотя бы час – тишины и покоя.
Что-то затрещало. Лис, пользуясь моментом, подкрался к плошке и теперь с вороватым наслаждением грыз копченое ребро, торчащее с края. Орхо тяжело выдохнул. В груди вспыхнуло острое, отчетливое желание – спалить все живое в радиусе пары миль, чтобы гарантированно остаться наедине. Прокатилось по костям, раскалило их изнутри болью.
Мелочь – но от нее нельзя было отмахнуться. У других, может, такие вещи проходят незамеченными – они не различают своих чувств и могут перепутать одно с другим, как неопытный охотник путает в лесу тетерева с глухарем. Аэд же всю жизнь осознавал свои желания так ясно, как будто пресловутый тетерев токовал прямо ему в ухо. Он двадцать лет делил тень с Белым Пламенем. Оно было чутким и жадным. Малейшую искру раздувало в лесной пожар, от которого невозможно было спрятаться. Чувства – яркие до рези в глазах и острые как серп. Злость. Похоть. Совесть. Все всегда как на ладони. Не запутаешься, себе не солжешь.
Орхо выпрямился, коротким снопом искр согнал зверька со стола и подвинул тарелку к Эдере.
– Ешь. И расскажи, зачем нам лисы?
– Обманный маневр, – Эдера взял полоску запеченного сыра и помахал ею перед носом обиженного лиса, – приманка для эдесской разведки. Горящее движение – идеальная цель. Пусть гоняются за огнем.
Орхо покачал головой и усмехнулся. Идея была изящной, но плохо окупаемой. Лисы – это логистика: вольеры, корм, обучение. Слишком много возни ради одной уловки. Экономить Эдера не умел категорически – ни деньги, ни усилия, ни самого себя. Впрочем, хочет лис – будут ему лисы.
– Что за отраву мне подсунула твоя соколица? – Орхо постучал пальцем по краю котелка.
– Я это пью, – усмехнулся Эдера, – что-то про звон и покой. Она говорит, ты все делаешь не так: гремишь, давишь Первого волей. Постоянно жалуется. – Он понюхал темную жидкость и отпил глоток. – Лучше выпей. А то еще иверийские шаманы решат, что ты обижаешь Первого, и откажутся с нами работать.
Орхо неспешно покрутил котелок в пальцах. Он не брал напитков из чужих рук. Только от своих соколов. Но слова Эдеры имели смысл – и его руки чужими не были.
Аэд не знал другого способа держать Белое Пламя, кроме как клетью воли. Эдера справлялся с Пятым как-то иначе. И вроде ему удавалось.
Напиток был похож на перебродившую настойку из болотной гнили. Орхо поморщился, сгладил омерзение, закусив куском рыбы. Отставив котелок, он подхватил ремень со скамьи, развернул Эдеру боком, поднял ему локоть и придвинулся ближе. Броня уже висела на плечах, но по бокам оставалась открытой. Орхо просунул ремень в скобу под рукой, провел его назад через крепление и потянул – костяные половины сомкнулись с глухим щелчком.
– Ты же знаешь, что носить мне еду и одевать меня больше не входит в твои обязанности? – хмыкнул Эдера.
– Ешь и не мешай мне.
Орхо пропустил ремень дальше, затягивая доспех по телу. Эдера послушно принялся за еду, снова уставившись в бумаги, и только поворачивался, чтобы Орхо было удобнее. Тот затянул второй ремень, выровнял посадку, вытащил отросшие волосы из-под доспеха, заправил их ладонью назад. Поднялся, потянул Эдеру следом, затянул на поясе пластинчатую баску и закрепил поверх перевязь с кинжалами.
– Маска где?
Эдера оторвался от чтения и обвел взглядом захламленную комнату.
– Где-то здесь.
Среди свитков, обрывков одежды и пустых кувшинов у очага отыскалась астролябия, два сломанных гребня и горсть фазановых перьев. Из-под подушки Орхо извлек кусок угля и серьгу. В корзине наткнулся на фамильный коготь Эдеры и не глядя бросил ему. Эдера искренне удивился, увидев перед собой коготь, с нежностью погладил резные пластины и привязал находку к поясу.
Он присел на край стола, доедая редьку.
– Я так и не смог выяснить численность иверийцев, – проворчал он с набитым ртом. – Такое ощущение, что никому не довелось побывать в их лесу. Я попробовал с другой стороны. Спросил у Рады, сколько человек угнали в рабство вместе с ней. Она сказала: «стаю». Что, по-твоему, значит «стая»? Сотня? Тысяча?
– Весь иверийский лес занимает меньше сорока миль, – отозвался Орхо, – думаю, их в лучшем случае несколько тысяч.
Он встряхнул смятое покрывало. Из складки с глухим стуком выпала костяная маска. И почти в ту же секунду под ногами прошел мягкий, сдвоенный толчок.
Эдера облизнул пальцы, оттолкнулся от стола и, потянувшись, прошелся по комнате. Костяная броня мелодично постукивала при каждом шаге, отливала синевой в слабом пламени.
– Ладно, – кивнул он, – нам и не нужно много. Я изучил разбег тени Рады, сделал выкладки по дальности. Если они согласятся и будут подчиняться, мы выиграем эту войну. Главное – объединить их с талорцами в отряды. Тень лучше отбрасывать сверху. Менять рельеф. Добавлять пламя, чтобы регулировать длину… – Он остановился, взглянул на Орхо, приподнял бровь и заулыбался: – Почему ты так смотришь?
Воздух вокруг него дрожал. Морозный свет завивался в
