Тамьян, – она помогала.
Он мельком оглянулся. Санна нехотя поднялась, пряча корешок в карман, и подошла.
– Солонина прогоркла. Не хватает ядер для пращей. Слышащие уже передали в Истред, основные войска подвезут то, что в дефиците. В остальном все как он сказал. Завтра можем выдвигаться.
Орхо кивнул. Айлан неплохо натаскал старших. С работой они справлялись и без его надзора.
– Что с Ройсом? – спросил он.
Санна молча покачала головой.
Орхо оглядел зал и нашел взглядом третьего из своих командующих. Ройс как раз закрывал горловину каменного мешка с зерном. Пальцы двигались аккуратно, тело слушалось, но в плечах чувствовалась порывистость, не свойственная ему прежде. Он вздрагивал от звуков и то и дело озирался, будто ожидал удара в спину.
После того как Матери Лона отравили Ройса гнилой кровью и заняли его тело, он остался жив – но не цел. Обычно разумный и деловитый, Ройс сделался нервным и дерганым. Он словно утратил доверие к самому себе. Для работы с амуницией не критично. Но для боя Ройс стал непригоден.
– Разделите его отряд и заберите под свое командование, – распорядился Орхо и, увидев тень неозвученного скепсиса в глазах Санны, объяснил: – У нас нет времени подбирать нового старшего. Если у тебя есть кто-то, за кого ты готова поручиться, – назови.
– Я могу забрать всех, – Тамьян вскинул голову.
Санна закатила глаза и громко цокнула языком. Орхо усмехнулся. При всем своем запале Тамьян едва справлялся со своими пятью десятками нукеров. Люди с удовольствием шли за его буйным обаянием. Но он был командиром авангарда, отчаянно смелым и настолько же отчаянно бестолковым. Санна же уступала ему в харизме – однако природа одарила эту флегматичную девицу исключительно острым тактическим умом. Из них двоих в сумме выходил отличный командующий. Но сражение устроено иначе.
– Разделите, – повторил Орхо. – Поровну, по крови, по характеру – как хотите. Вы соединитесь с основным войском у излучины Маэка, там, где начинается предгорье. Я и Даллах будем ждать вас там. Мы уезжаем отдельно. Свободны.
Тамьян уже открыл было рот, собираясь что-то сказать, но Санна схватила его за растрепанную косу и увела прочь. Орхо же направился туда, куда собирался изначально, – к кухне, которую оттеснили в угол, подальше от металлической пыли и брызг смазочного дегтя.
Кухня кипела. Перед снятием с лагеря по обычаю нукеров ждал пир. Не потому, что праздновали – просто чтобы сожрать все припасы, которые нельзя было взять с собой в дорогу. Утопленные в раскаленный камень котлы пыхтели ароматными шкварками, дымом, горячей солью и чем-то сладковатым. На широких дощатых столах лежали томленые кабаньи ребра, темная, мягкая зайчатина с выжаренной кожей, копченая красная и белая рыба. Печеные коренья резали прямо в миски – горячие, обугленные с краев, с терпкой сладостью поджаренного сока. На плитах томились плоские лепешки с пузырями на корочке. В глиняных плошках – кислое молоко с ягодами. Рядом, наспех порубленные, горкой лежали хрустящие коренья, вымоченные в уксусе с травами.
Орхо остановился у одного из столов, провел взглядом по деревянным чашам и, подхватив тарелку, набрал в нее несколько кусков маслянистой рыбы, ребра, пару длинных полосок запеченного сыра, натертого острым зернышком, и щедрую горсть безобразно горькой маринованной редьки – для приманки. Вкус у Эдеры был своеобразный. Орхо отлично изучил его повадки и знал, что сам до ужина он никогда не доберется. Сперва он, разумеется, заявит, что не голоден, но, если оставить еду рядом, будет понемногу таскать угощение.
В комнате стояла сухая, прозрачная, морозная тишина. Угли в очаге едва тлели, и единственным источником света был мелкий лис, который старательно полыхал на столе огненной шерстью, подсвечивая документы и разбросанные вещи: на полу – обрывки пергаментов, на скамье – ремни от доспеха. Эдера сидел за столом, подтянув колено к груди. Склонив голову набок, он сосредоточенно изучал какие-то документы и крутил испачканную в туши кисточку. Рубаха съехала с плеча, поверх нее болтался незастегнутый доспех. Баска валялась у ног сидящей возле очага Рады. Она, утонув в огромной шубе, приплетала к пластинам брони какие-то шнурки. Когда Орхо вошел, Рада подняла голову, настороженно прищурилась и отвернулась.
Орхо подошел к столу, поставил на край тарелку и, не говоря ни слова, поднял лицо Эдеры и стер с его щеки черную полосу туши. Тот проворчал что-то, не отрывая глаз от текста. Но потом все же поднял взгляд и улыбнулся.
– Пора ехать?
– Еще нет. Милош скоро будет.
Милош отбыл в Истред, чтобы собрать войска, организовать переправу по притокам Сайрмора. Все, что касалось войск, всегда было вотчиной Айлана, однако сейчас выбора особо не осталось. Стоило признать: жизнь с одним соколом оказалась неудобной. Эдера предлагал съездить в Истред самим, но Орхо мягко отвлек его от этой затеи.
Нечего ему там делать.
Милош должен был вот-вот вернуться. Уезжать, не поговорив с ним, Орхо не хотел. Он щелкнул по носу лиса, который сунулся к еде, и сел рядом с Эдерой. Потянулся к пергаментам, взял один, пробежал глазами по резкому почерку.
– Ивер?
– Перевод из зенийской библиотеки. – Эдера кивнул в сторону Рады: – Сверяюсь с источником. Но толку чуть. Вот тут, – он ткнул пальцем в строчку, – пишут, что иверийцы скармливают энки собственных детей прямо из утробы. А здесь… – он скомкал лист и кинул его в Раду, – что они каннибалы. Что из этого правда?
Та пожала плечами.
– Детей энки забирают сами. Они же в тени, вот духи и лезут. А что такое «каннибалы» – не знаю.
– Вы едите людей?
– Фу, – скривилась она. – Человеческое мясо дурное, серое.
Эдера устало провел пальцами по переносице. Орхо смотрел на Раду чуть дольше. Было сложно понять – она шутит, предполагает или делится опытом.
Орхо знал об Ивере не больше других – то есть практически ничего. Милош никогда не говорил о родине, а Орхо о ней не спрашивал. Иверийские шаманы были малочисленным народом, который почти никогда не покидал своей чащобы и не жаловал гостей. Торговать с ними было нечем, войн они не вели, редких ресурсов, кроме мха и придури, не имели, поэтому до настоящего момента хана совершенно не интересовали. Они были опасны – но не враждебны. Орхо достаточно было знать, где находится муравейник, чтобы не соваться в него – изучать внутреннее устройство муравьиного общества ему в голову не приходило.
А Эдере – пришло. Любопытный, жадный до смысла змееныш, он не мог пройти мимо белого пятна на карте.
– Я одного не понимаю, – проворчал он, перебирая листки, – Республика однажды захватила Ивер. Свидетельства есть
