весь канал протянулась огромная заржавевшая железная дверь, преграждающая проход. Судя по витым столбам с обеих сторон и огромным шестеренкам по бокам, она должна подниматься, чтобы лодки проходили внизу. Но все было такое древнее, в свете фонарей поблескивала темная патина, и ржавчина могла разъесть механизм.
– Ну, прекрасно, – устало и недовольно произнес Звон.
– А другие каналы тоже перегорожены? – спросил Лун, оглядываясь на остальных.
– Да, – раздраженно ответил Поток. – Нелепый город.
На сей раз Лун был с ним согласен.
Стоявший на страже жандеран заметил их и окликнул. У одной колонны суетилась группа кишцев. Они обернулись, и в ярком свете Лун заметил Каллумкала.
Тот направился к вновь прибывшим, на его лице было написано облегчение.
– Мы уж думали, что вы заблудились…
– Нет, мы знали, где находимся, просто не могли вернуться, – объяснила Нефрита.
В ее хриплом голосе Лун уловил тень раздражения и желание защититься, хотя был уверен, что кишцы этого не заметят.
От просвета в ограждении лодки до дорожки тянулся трап. Лун был этому рад – мало кто сейчас мог бы прыгнуть. Его икра и колено болели в том месте, где цапнул водный обитатель.
Келлимдар с двумя жандеранами разбирал кучу инструментов. Похоже, он неприятно удивился, увидев раксура.
– Вы вернулись? Мы думали…
Он не договорил. Ежевика спрыгнула на палубу и сказала:
– Думали, что мы решили здесь поселиться?
Эта часть палубы была ярко освещена и завалена металлическими инструментами непонятного назначения, катушками веревок разных размеров и сосудами со мхом. Очевидно, кишцы уже некоторое время трудились над замком. «Ну, по крайней мере, голодать не придется», – устало подумал Лун. Оставалось надеяться, что водные обитатели достаточно вкусны.
Остальные кишцы пошли по пандусу навстречу прибывшим, одна жандерка уже помогала Рорре снять снаряжение. Пошатываясь, Делин направился к люку, и Толк поспешил его поддержать. Каллумкал обнял Калама за плечи, вне себя от радости, что сын жив.
– Что вы обнаружили? – наконец спросил он. – Толк не ошибался насчет ловушки?
Нефрита обернулась к нему, собираясь ответить, но шипы у нее поникли, и было заметно, что она держится из последних сил. Лун решил, что пора принимать меры. Он слегка пошатнулся, сменил облик на земной и рухнул. Зашипев от неожиданности, Нефрита подхватила его, и он бессильно обмяк. Это было несложно – от потери веса крыльев закружилась голова, а терзавшая мышцы боль десятикратно усилилась.
Он услышал испуганные восклицания Каллумкала, Калама и Вендоин, а также слова Нефриты:
– Нам надо…
– Ну конечно, идите, – поддержал ее Каллумкал.
Нефрита подняла Луна, и он услышал, как распахнулся люк. Она внесла его внутрь, видимый сквозь закрытые веки свет угас, и Лун почувствовал, как изменился воздух. Вслед за Нефритой вошли другие.
– С ним все хорошо? – взволнованно спросил Звон.
– Да, – устало, но ровным тоном ответила Нефрита. – Особенно на меня произвело впечатление, как он закатил глаза, прежде чем свалиться.
– Все ведь получилось, верно? – пробормотал себе под нос Лун.
Они свернули в каюту, а спустя мгновение Нефрита уложила его на мягкую скамью. Лун открыл глаза и поймал Нефриту за руку. Она обратилась в арбору и растянулась рядом, обняв.
– Елея, разбуди меня, если что-то произойдет, – сказала она и мгновенно уснула.
– Разбужу, – с облегчением улыбнулась Елея, сжала плечо Луна и вышла.
Вслед за ними в каюту вошли Утес и Звон.
– Пожалуй, прилягу, – сказал Звон, взял подушку и устроился на полу.
Он вернулся в земное обличье и застонал.
Ежевика заглянула в каюту, осмотрелась, как будто пересчитывала присутствующих, и исчезла. Не зная, где остальные, Лун едва справился с непреодолимым желанием встать и проверить.
Утес наклонился и внимательно посмотрел на Нефриту.
– Пойду к Рорре и тоже упаду в обморок, – сказал он, явно довольный увиденным, и вышел.
– Думаю, Утесу она нравится, – сквозь зевок сказал Лун.
Уже засыпая, Звон вздохнул.
– Это самое странное из случившегося в путешествии.
В какой-то момент Лун вдруг осознал, что Толк склонился над ним со словами:
– Не спишь?
– Нет. – Лун потер лицо. К его облегчению, Нефрита все еще лежала, свернувшись вокруг него и тяжело дыша. Он знал, что снаружи ночь, значит, они проспали всего несколько часов. Яркий свет резал глаза, а горло пересохло. – В чем дело? – с трудом прохрипел он.
Толк был в земном обличье и встревоженно хмурился.
– Кишцы считают, что смогут открыть замок. Прежде чем мы покинем город, я должен переговорить с тобой и Нефритой.
– Почему они называют это замком? – спросил с пола Звон. – Какой смысл прокладывать канал для лодки, а после ставить замок? – Его голос звучал нечетко и сонно.
Толк проигнорировал его слова.
– Речь идет о моем видении, и Утес тоже должен это услышать. Но он еще спит, и я боюсь его беспокоить.
– Он спит с Роррой? – поинтересовался Звон.
Толк стиснул зубы.
– Ну, держись.
Он обернулся, наклонился над Звоном и хорошенько встряхнул его.
– Ладно, ладно, – возмутился Звон. – Хватит, я проснулся! – Он сел. Слипшиеся волосы торчали в разные стороны. Звон поморгал, застонал и спросил: – Так о чем ты говорил?
Лун осторожно убрал руку Нефриты со своей груди и чуть привстал.
– Что за видение?
Толк присел на корточки у скамьи.
– Вы все думаете, что ловушка, в которую вы попали, предназначена для того, чтобы никто не проник в ту часть города, да?
Лун кивнул. Нефрита что-то пробормотала. Звон энергично почесал голову и хмыкнул.
– Но вы не застряли там, поняв, что можете забраться вверх по скале или улететь, как способны только те, кто умеет летать или лазить подобно раксура, – сказал Толк. – Судя по моему видению, это не ловушка, а… указатель. Он подсказывает, куда идти.
– Но… – засомневался Лун. – Ловушка привела нас в место, откуда был только один выход, а когда мы его миновали, нам открылись залы и лестницы… Продолжай.
– Это я и понял из своего видения, – озабоченно сказал Толк. – Любой земной обитатель, вошедший туда, был бы захвачен. Может быть, и для земных есть выход, хотя я не представляю какой. Но если выбираешь путь через город, зная, что в нужный момент что-то укажет дорогу…
Звон окончательно проснулся и внимательно наблюдал за ними.
– Я не получил никакого предупреждения. То есть… моя сила, чувство, что бы там ни было – ничто не предупредило.
Толк обернулся к нему:
– Потому что это была не ловушка. И думаю, это скрывалось от меня и моего чутья. Чем ближе мы подходили, тем меньше я видел. Я как будто терял способность прорицать. А как только вы вошли в зал, чутье внезапно вернулось.
– Значит, ты считаешь, что все
