видя его картин, уже готовы были падать к его ногам и назначали такие цены за картины, о каких он и мечтать не мог. "И как только номер мой узнают!" — жаловался «жертва» всеобщего внимания. Я посоветовала ему отключить телефон.
В массмедиа это называют вирусной реакцией. Инстаграм23 художника насчитывал уже почти миллион подписчиков со всего мира.
Крис поначалу не успевал отвечать на комменты обожателей, а потом махнул рукой и уже не реагировал на многочисленные признания в любви от поклонников и поклонниц.
Ратманов работал без устали. Возможно, такая, неожиданно свалившаяся на его голову популярность прибавила ему сил и вдохновения. Однажды без предварительной договоренности я приехала к нему, чтобы посмотреть как двигаются дела и тут меня ждал шок! Половина полотен были моими портретами! Это не были копии того, первого, что я купила в Ницце, он писал меня каждый раз по-новому. Не могу сказать, что выбор темы меня разочаровал, но все-таки этого я не ожидала. Первой реакцией стал совет больше внимания уделить другой тематике, городским пейзажам, например, или жанровой теме, даже натюрморты меня устраивали больше, чем моя персона. Андрей отмахнулся, сказал, что он автор и волен сам выбирать что и как писать. Единственно, чего я добилась, это обещания через месяц пригласить журналистов в его мастерскую, чтобы показать работы, готовые для выставки. Напоследок я все-таки сказала, что такое обилие моих портретов меня компрометирует, на что негодяй рассмеялся в голос.
От Ильи вестей не было, мне он не звонил, но спустя дней десять после скандала в галерее, позвонил его финансовый директор и сказал, что месье Завадовский возобновил финансирование проекта и деньги на счете Фонда в полном моем распоряжении. Через день пришло официальное письмо, в котором мне делегировались права на распоряжение средствами и к нему новый договор. Я только подивилась тому, как моя Орели угадала, что Илюшка никуда не денется. Сам Илья не подавал признаков жизни.
По вечерам я торопилась домой, чтобы работать над "игрушками", как я называла свои поделки и еще я упорно учила заклинания. Кроме тех, что нашла у фрау Шпрутте, пришлось воспользоваться книгами из собрания Марго. Учить было непросто, потому что почти все заклинания были на древних языках, и я могла лишь догадываться о значении слов их составляющих. Но Марго сказала, что потом будет легче и я, в конце концов, начну понимать смысл заклинаний, а пока мне лишь требовалось знать при каких обстоятельствах их нужно применять. Спасибо, что хоть с памятью моей поработала и запоминать стало намного легче.
Так прошло два месяца. Я читала книги по магии, разбирая их сложный смысл. Многое было непонятно. Большинство их, как и заклинания, были на старых языках, на старофранцузском, староанглийском, на латыни. Связаться с Марго, когда мне особенно были нужны ее советы, становилось все сложнее, вредная тетка мне не отвечала. Она что? Нарочно испытывала меня на прочность, создавала сложности?
И все-таки я продолжала учиться. Иногда, когда было совсем уж невыносимо, я говорила себе: а как же студенты-заочники? Они ведь тоже мучаются, постигают самостоятельно всякие науки. Но, разумеется, легче от этого не становилось.
Побродив по просторам интернета, я отыскала сайты, где покупала книги по энергетическим практикам. Особенно мне пригодилась одна — "Усиление тела и духа". Это была смесь из специальных физических и дыхательных упражнений, медитативных практик и специальных призывов. Книга оказалась самой полезной для восстановления сил, хотя, практики, в ней описанные, были невероятно сложными. Поначалу думала, что сдохну, так сложно оказалось правильно дышать и концентрироваться, но во мне неожиданно проявилось самолюбие и я тренировалась, преодолевая себя, доводя свое тело и разум просто до изнеможения. Но, как известно, усилия вознаграждаются, и постепенно я так втянулась, что уже не могла заснуть, не проделав несколько упражнений из книги.
Такие интенсивные занятия не могли не отразиться на моей жизни. Время сжалось, приходилось успевать делать все. И я все успевала, правда, каждая минута была на счету. Я чувствовала себя в постоянном цейтноте. Такой ритм подстегивал, не давал отвлекаться на посторонние вещи и думать о том, что не было актуальным в данный момент.
Чтобы выдерживать такую скорость, даже на сон я отводила себе едва ли четыре часа в день, мне требовалась хорошая физическая форма, а для этого — приходилось делать специальные упражнения, ментальные тренировки. Тренировать приходилось и тело. И вот, в пять утра я уже бежала по темным холодным улицам, когда все нормальные люди еще спали, а меня никто и ничто не отвлекало от сосредоточенного бега. Вернувшись с пробежки, я врывалась в квартиру, чтобы наскоро принять контрастный душ и, заварив большую чашку кофе, поработать у компьютера пару часов, ответить на почту, просмотреть ФБ24, прочитать новости Твиттера и Инстаграм25, а потом собираться на работу. Параллельно с подготовкой к выставке Ратманова, еще два художника нашли меня в интернете и попросились выступить их агентом. Они жили в других странах и общаться с ними приходилось по интернету. Клиенты, те, что жили в Америке и Азии тоже требовали внимания, мне приходилось учитывать разницу во времени. Иногда, вместо того чтобы сладко посапывать в подушку, я была вынуждена торчать перед монитором. Жизнь превратилась в нескончаемый марафон. А еще, мой старинный знакомый, известный американский декоратор, с которым мы сотрудничали уже много лет, попросил срочно ему помочь. И теперь я готовила отправку в Нью-Йорк, большую партию антиквариата и картин по его заказу для пентхауса какого-то модного актера из сериалов.
Пребывая в постоянной гонке, я совершенно забыла о том, о чем мне твердили и Агния, и Марго, а именно: смотри по сторонам, будь внимательна ко всему, что тебя окружает, особенно к тому, что кажется непонятным и необычным, слушай внимательно и смотри во все глаза. Ну, почему, почему все добрые советы мы вспоминаем тогда, когда уже поздно!
Уже заканчивалась зима и теплые ветра приносили в Париж весенние запахи. На деревьях стали увеличиваться почки и повсюду полезли из земли, даже трещин в асфальте, нахальные желтые одуванчики.
Кончался февраль, март заявил о себе тем, что удлинившийся день позволял мне вставать на утренние пробежки гораздо легче и бегать дольше. Вернисаж уже был на носу, всего несколько дней отделяло меня от открытия выставки.
Я нервничала больше обычного, Андрей тоже, а моя команда — Орели, Крис и даже, привлеченная для этого случая, уборщица Мари уже делали развеску картин. Иногда им помогали Люк и Дени. Конечно, Андрей
