Жаров.
— Если бы, — хмыкнул я. — Девушка реальная, следы тоже. Заключение по ним могу выдать сам. Приезжай, в Аткарске вор-вампир Арнольд завёлся.
— Скоро буду, пока подержи у себя её, — сказал Жаров.
Я отвёл девушку в столовую, купил ей сладкий чай и взял булочку. Сказал ждать полицейских, а сам вернулся на приём.
Жаров приехал минут через сорок. Он сразу же зашёл ко мне в кабинет, а я направил его в столовую.
Ещё через полчаса он снова зашёл ко мне.
— Вор-вампир, ну надо же, — хмыкнул он. — Что ж, будем искать.
— Надо поторопиться, — сказал я. — Алиса сказала, что сейчас многие приехали к родителям из других городов, пока сессия. Потом разъедутся — и не найдёте его.
— Понял, — кивнул Жаров. — Будем работать.
Он ушёл, а я продолжил приём.
Примерно через час в кабинет пришёл Колян. С ужасно обиженным выражением лица.
— Ты предатель! — бухнувшись на стул, заявил он.
Ёлки-иголки, ну что на этот раз?
— А я и не знал, — хмыкнул я.
— Ну а как ещё назвать? — возмущённо спросил Колян. — Ты уходишь. А мы тут все остаёмся. Это, Сань, не по-пацански.
— Колян, это называется жизненные обстоятельства, — сказал я. — И потом, ты тоже уходишь же, учиться.
— Это разные вещи, — буркнул тот.
— Не дуйся, — улыбнулся я. — Расскажи, как твоя подготовка к поступлению.
Он тут же оживился и расправил плечи.
— Классно, — ответил он. — Я органическую химию подтянул. Раньше не понимал, что такое sp3-гибридизация и вообще зачем оно надо, а сейчас понимаю. Я тебе скажу, это вот когда атом углерода образует четыре одинаковые связи и они расположены в пространстве как тетраэдр, под углом сто девять градусов двадцать восемь минут, и…
— Я знаю, что такое sp3-гибридизация, — перебил я его. — Расскажи лучше, какие у тебя сейчас слабые места.
— Биология, — вздохнул Колян. — Биология вот гораздо хуже идёт. Особенно генетика. Эти задачки на скрещивание, где доминантный, где рецессивный, где сцепленное с полом. Путаюсь ужасно.
— Ты решаешь задачи? — спросил я.
— Решаю, — закивал он. — Штук по пять в день.
— Этого мало, — строго сказал я. — Решай по десять. И не подряд из одного типа, а вразброс, чтобы мозг не привыкал к шаблону.
Колян кивнул, что-то записал у себя в блокноте.
— И ещё, — добавил я. — По физиологии. Когда дойдёшь до сердечного цикла, тщательно запомни разницу между систолой предсердий и систолой желудочков. Это разные фазы.
Я Коляну и до этого периодически давал советы. Полноценные уроки с ним проводить не получалось из-за моей загруженности. Но вот такие подсказки я старался давать регулярно.
— Спасибо, — улыбнулся Колян. — Вот видишь! Я бы без тебя вообще ничего бы не смог. Саня!
Он бросился ко мне с объятиями. Лена тут же прыснула со смеху, в её стиле.
— Да не за что, всё, всё, — кивнул я.
— Сань, слушай, — отстранившись, серьёзно сказал Колян. — У меня тут другая тема ещё. Мать.
— Что случилось? — спросил я.
— Поляков этот, новый КТ-шник, — пояснил он. — Совсем мать достал уже. Каждое её заключение пересматривает. Берёт её бумаги, открывает у себя, смотрит снимки заново и потом приходит к ней и говорит, что всё ему не так. Просто придирки, мама же уже давно рентгенологом работает! Я не знаю, что делать. Уже хотел ему морду набить.
— Так, морду бить точно не надо, — сказал я. — У тебя поступление впереди. Тебе с судимостью даже в санитары не возьмут.
— А что тогда? — спросил Колян.
Меня самого посещали такие же мысли на самом деле. С удовольствием набил бы Полякову морду. Но я был заведующий, а заведующим набивать морды подчинённым категорически нельзя, это плохая управленческая практика.
— Я разберусь, — пообещал я.
— Правда? — спросил тот.
— Обещаю, — улыбнулся я.
Колян кивнул, и его лицо просияло.
— Ладно, пойду я, — заявил он. — Увидимся!
Почти сразу же после его ухода ко мне пришёл Никифоров. И снова у меня день открытых дверей в кабинете.
— Саня, вот! — с порога заявил он и положил передо мной листок бумаги.
Итак, что на этот раз? Я взял его и с удивлением прочитал «заявление об увольнении».
— Что это? — спросил я.
— Моё заявление! — пояснил Антон. — Сань, я без тебя здесь работать отказываюсь. Если ты уходишь, то я уйду вместе с тобой!
Ёлки-иголки.
— Ты сдурел? — вздохнул я. — Таким трудом остался в больнице.
— Да, и всё благодаря тебе! — выкрикнул он. — Кем я был до тебя? Пустым местом, днищем! Да только с тобой я стал тем, кем стал! Понимаешь? Меня почти уволили, я боялся проводить операции, делал плохие вещи. Ты сделал меня таким! Я уйду с тобой!
Сумбурно, но искренне.
— И если ты уходишь, то я не могу остаться, — чуть тише добавил он. — Это для меня вопрос чести, Саня. Я тебе должен. И я не хочу оставаться в больнице, в которой тебя нет. Я ухожу с тобой. Если ты в Саратов, я тоже в Саратов, найду где работать. Если ты в другое место, я тоже. Это не обсуждается. Это уже решено.
Трогательно. Но допустить такого я не мог.
— Антон, это полная чушь, — заявил я.
Он уставился на меня.
— Это правда, — возразил Никифоров.
— Сядь, — кивнул я на стул. — Ты сейчас не прав. Да, я тебе помогал кое с чем. Но себя такого, какой ты есть, сделал ты сам. Своими руками, головой, волей. Ты вытащил себя сам, и это твоя заслуга.
Он промолчал.
— Ты стал хорошим хирургом, — продолжил я. — И с каждым днём становишься всё лучше. Все мы делаем ошибки, главное, уметь их исправлять. А если ты уйдёшь — то вся твоя работа над собой была напрасна. И честь тут ни при чём. Честь — это не уйти за тем, кому ты должен. Честь — это остаться там, где ты нужен, и продолжать делать то, что ты должен делать. И тебе нужно остаться здесь.
— Но ты… — начал
