будто стояла с телефоном у уха всю дорогу. Я послушно отчиталась, что дошла живой, здоровой и уже приступаю к работе.
Положив трубку, я повернулась к двери. Снаружи ветер ревел, как голодный зверь, и так мощно, что казалось, магазин сейчас сорвёт с фундамента и унесёт куда-нибудь в сугроб.
— Жуть, да? — подошла Кира, закутываясь в кофту. — Говорили, на неделе буран будет.
— Зима решила, что мы ей что-то должны, — поёжилась я.
— Всё, девочки, мы ушли, — Мария и Энджи направились к складу. — Выпустите нас через заднюю дверь.
Кира молча последовала за ними, а я осталась на кассе — и почему-то, как заворожённая, смотрела на метель, которая билась в стекло так, будто хотела попасть внутрь.
В эту секунду я ещё не знала, что сейчас в эту бурю входит человек… Точнее — тот, кого человеком назвать можно лишь с натяжкой.
И что моя жизнь вот-вот хрустнет, как тонкий лёд под сапогом.
Глава 2
Алиса.
— Привет, девчонки.
В зал наконец-то зашёл Карлос — наш неутомимый администратор, вечный солнечный зайчик на двух ногах. Как всегда, с улыбкой, будто у него жизнь — нескончаемый отпуск.
— Привет. Какой на сегодня план? — спросила я, опираясь на телегу с товаром.
— Пойдём покурим сперва, а потом всё расскажу.
Курение — точно не по мне. Никогда не пробовала и желания ноль: и запах так себе, и деньги в никуда. Но выйти на пятиминутку я любила — свежий воздух, мини-передышка и возможность просто стоять, никуда не спеша.
Мы вышли через подсобку. Холодок сразу вцепился в меня, и я плотнее запахнула куртку. Кира с Карлосом достали свои вечные спасители-нервов — пачки сигарет, прикурили и выпустили в воздух серые клубы.
— Ну что, как выходные? — спросил Карлос, выдыхая дым и щурясь на свет.
— Хорошо, — ответила я. — Всё сделала, что планировал. А у тебя как?
Карлос мгновенно скривился, будто лимон съел.
— Да блин… С женой поругался. Представляете? Заявила, что второго ребёнка не хочет. Говорит, одной дочери достаточно.
— Понятно… — пробормотала я, стараясь спрятать своё полное отсутствие интереса.
Чужие бытовые трагедии меня не цепляли никогда. Подруги — другое дело: там слушаю, переживаю, советы выдаю из своей копилки «мудрости». Но вот Карлос… Карлос — ходячий подкаст «Я и мои проблемы». И самое удивительное: как можно так легко обсуждать жену со всеми подряд? При этом обязательно выставить её виноватой.
Не хочет она второго… Ну конечно, не тебе же беременеть и рожать, дружище.
— Я не хочу детей, — подала голос Кира, не отрываясь от телефона. — От них потом столько проблем…
— А я хочу, — сказала я.
— Вот и я хочу ещё! — всплеснул руками Карлос, будто мы ему союзники.
Он затянулся и выдал ещё:
— Я ей говорю: ну подумай, дочка уже подросла, в сад ходит… А она мне: «Мне карьера важнее». Кого волнует эта её работа? Я же прошу ненадолго!
— А ты пробовал спросить, чего она хочет на самом деле? — тихо сказала я, больше спрашивая ради приличия.
Карлос замялся, скосил глаза:
— Ну… она же должна понимать, что семья важнее.
Я промолчала. Некоторые разговоры — как сигаретный дым: лучше не вдыхать глубоко.
Мы ещё пару минут постояли, грея руки и наблюдая, как дым растворяется в утреннем воздухе, потом вернулись в зал.
Карлос быстро распределил фронт работ:
— Кира, ты — магнитики. А ты, — он ткнул в меня пальцем, — Скинь телеги, коробки распакуй и на полку.
— Принято, босс, — фыркнул я.
Мы выкатили из склада две огромные телеги, грохнули коробки на пол и начали выставлять товар. Я воткнула наушники — музыка в голове всегда превращает рутину в что-то терпимое, почти приятное.
Работа понеслась привычным ритмом. Ночная смена — она всегда особенная: магазин наполовину пустой, лампы гудят тихо, воздух будто гуще обычного, а мы с Кирой и Карлосом — как маленькая команда выживших после апокалипсиса.
Я возилась с коробками сувениров. Внутри лежали новые домики из керамики, брелоки и пара ароматных свечей. Я взяла один домик — крошечный, с аккуратной прорисованной крышей — и поставила на полку.
Потом отошла, посмотрела… и пододвинула чуть-чуть влево.
Ну так ведь лучше.
— Алиса, ты будто выставку делаешь, — проворчала Кира, проталкивая телегу с магнитиками. — Эти домики всё равно никто не купит.
— Купят, — сказала я, приклеивая ценник ровно-ровно. — Люди любят милые вещи.
— Люди любят скидки, — возразила она. — А милое — если бонусом достанется.
Я фыркнула. Карлос тут как тут, как всегда, с широкой улыбкой:
— Девчонки, не ругайтесь, у меня желудок слабый.
— Ты сам тут главная истеричка, — заметила Кира. — Твой желудок нас всех переживёт.
— Я — тонкая, ранимая натура, — он показательно приложил руку к груди. — Берегите меня.
Я засмеялась — тихо, но от души.
Мне нравились такие моменты. Мы трое — разные, но ночью становились почти семьёй.
Я продолжила раскладывать свечи. Аккуратно брала каждую баночку, поворачивала чуть к свету, проверяла, чтобы наклейка была впереди. Ценники приклеивала ровно, чтобы не косили глаз.
Это успокаивало. Движения — простые, понятные. И результат сразу видно: вот было хаос, а теперь аккуратная, красивая полка.
Карлос тем временем жаловался:
— Девочки, я вам говорю, жизнь сложная штука.
Я притворно кивнула, стараясь не закатывать глаза.
Мы работали дальше, болтая о всякой ерунде: кто что ел, кто что смотрел, как Кира вчера едва не упала, таская швабру.
Я улыбалась. Несмотря на усталость, я любила эти ночи. Здесь было спокойно, предсказуемо… и по-своему уютно. Постепенно смена подходила к концу. Магазин становился тише, будто выдыхал вместе с нами. Мы убрали лишние телеги обратно на склад, пустой картон аккуратно сложили в пустую телегу, и Карлос выкатил ее на улицу.
Я устала выдохнула, когда мы вернулись в зал после очередного перекура. А еще мы так замотались, что я даже забыла про обед. Бабушкины беляши! Черт. Я убрала их в холодильник, все равно ночью опять приду, тогда точно пообедаю.
Карлос объявил:
— Так, птенчики, десять минут — и идём отдыхать.
— Наконец-то, — простонала Кира.
Я прошла в раздевалку, сменила рабочую футболку на свою родную, аккуратно сложила ее и поправила волосы. Устала, но чувствовала приятную лёгкость — как после бега трусцой.
Мы погасили часть света, закрыли подсобку. Карлос отщёлкнул замок на входе:
— Всё, ночь победили!
Я натянула капюшон, вдохнула прохладный воздух и улыбнулась ребятам:
— До вечера.
И вышла в ранний рассвет — тихий, спокойный, почти безлюдный.
Домой хотелось отчаянно. Душ, тёплый чай с лимоном и кровать — звучало как рай.
