Скалли зевнула, потянулась и деликатно удалилась назад в зал. Я хотел помочь Лене снять кроссовки, на что она гордо ответила:
– Я не настолько пьяная. Дай полотенце, будь другом.
С полотенцем на плече она гордо удалилась в душ, а я за это время постелил ей на кровати и приволок кувшин с водой из кухни, чтобы потом не бегать. А ещё закрыл дверь в зал, чтобы Димка ненароком не проснулся.
Лена вышла из душа заметно посвежевшей и пробормотала, что коктейли в этом чёртовом клубе просто адовые. Я понимающе кивнул и протянул ей чашку воды и таблетку от головы, найденную в тумбочке.
– Помнишь, как мы танцевали под патефон? – вдруг спросила Лена, задумчиво разглядывая мои детские фотки в шкафу за стеклом.
– Хочешь повторить? – подмигнул я и протянул руку.
Лена нерешительно протянула свою в ответ, и я легонько дёрнул её на себя.
– А где музыка?
– Я могу спеть, но лучше включим плеер. Димка спит.
Лена поправила полотенце, я взял со стола плеер и, вставив ей в ухо один наушник, включил первую попавшуюся песню.
Слушая наше дыхание,
Я слушаю наше дыхание.
Я раньше и не думал, что у нас
На двоих с тобой одно лишь дыхание…[2]
Так, улыбаясь и слушая одну музыку на двоих, мы переминались с ноги на ногу. Шторы легонько колыхались, в окно сквозь паутину дождя пробивался мутный утренний сумрак. Музыка остановилась. Несколько мучительно долгих секунд мы стояли рядом, не в силах оторваться друг от друга.
– Спасибо за танец, – хрипло прошептала Лена, не глядя на меня.
– С тобой было весело, – улыбнулся я с сожалением. Хотелось быстрее оказаться в другой комнате, иначе соблазн был слишком велик.
Я намеревался выпить воды и завалиться к Димке на диван. Несмотря на относительную трезвость, я жутко устал и тоже валился с ног. И это было единственным, на что я рассчитывал: заснуть и не думать, что она совсем рядом, спит в моей постели.
– Спокойной ночи.
Я уже развернулся, чтобы уходить, но Лена схватила меня за руку и потянула на себя. От неожиданности я потерял равновесие и повалился на неё, задев полотенце. Оно полетело на пол, а Лена – на кровать, увлекая меня за собой. В последний момент я удержался и упёрся руками в матрас, нависая над её лицом.
– Ты уверена, что поступаешь правильно?
– А ты типа у нас весь такой правильный? – пробормотала Лена.
– Не весь, местами, – пробормотал я, сдерживаясь из последних сил. – Правда, этих мест с каждой секундой всё меньше.
Наши губы находились в нескольких миллиметрах друг от друга, и она наконец приказала:
– Поцелуй меня уже, идиот…
Дважды повторять не пришлось, ведь весь мой организм будто только и ждал команды. Я обхватил ладонями её лицо и прижался к губам. В этом поцелуе сошлись и любовь, и страсть, и обида на Лену, и тоска по ней, и надежда, что, возможно, всё ещё может как-то измениться…
* * *
Проснулся я на диване от звука хлопнувшей двери. На подушке, где спал Димка, белела записка. «Уехал по работе в архив. Договорился с директором о личной встрече. Главное – не похмеляйтесь, детишки. Рассол из холодильника выпил я. Куплю минералки на обратном пути».
Я встал, откинув покрывало. Тело отозвалось лёгким головокружением, но это было вполне терпимо. Организм мог бы выразить свой протест против вчерашней дозы алкоголя и более радикально.
В окно лился утренний чистый свет. По проспекту нескончаемым истеричным потоком неслись машины и автобусы. Первым делом я выпил три стакана воды и позвонил Вовке. Разговор занял буквально минуту, потому что в квартире у друга теперь обосновались родители Жени. На фоне кто-то истеричным женским голосом выговаривал про «взяточников и бездарей». Думаю, речь шла о работе нашей доблестной милиции.
Я осторожно постучал в спальню, где отдыхала Лена. Не дождавшись ответа, заглянул. Проскользнув через мои ноги, в спальню ворвалась Скалли, будто всё это время ожидавшая удобной минуты. С разбегу запрыгнув на кровать, она принялась скакать, как заводной петушок. Лена сонно потянулась и, открыв глаза, испуганно огляделась. Как будто не понимала, как оказалась вдруг в моей постели и почему по ней скачет бегемот.
– Вот блин… – пробормотала Лена, натягивая одеяло по подбородок. – Говорила же, алкоголь мне вообще нельзя.
– У тебя такой вид, будто ты не выспалась.
– Только не это…
– Успокойся, ничего не было, – честно признался я, потому что смотреть на её несчастное лицо было трудно.
– Точно? – просияла Лена.
Выдох облегчения, который она издала, стал для меня обидным подтверждением факта: я ей не нужен. И близость со мной стала бы тем фактом, о котором она непременно бы пожалела. Хорошо, что я не воспользовался ситуацией, не то ненавидел бы сейчас и её, и себя.
– Я решил, что везти тебя в гостиницу было бы плохой идеей, да и оставлять одну побоялся – вдруг бы тебе стало плохо.
– Спасибо. Обычно мне плохо не бывает, но всё-таки…
– Не за что. И Димки дома нет, так что расслабься. Кстати, вчера ты была более любезна. Просила тебя поцеловать, а меня называла идиотом.
– Извини. А дождь до сих пор идёт, – виновато проговорила Лена, глядя в окно.
– Я точно идиот, ты абсолютно права. Но я не стал пользоваться тем, что ты выпила. Меньше всего хотелось, чтобы ты утром жалела о том, что пришла ко мне.
– Пришла, потому что хотела. Просто не так всё должно было быть. Если бы что-то было, я бы хотела это помнить. Понимаешь?
– Понимаю. Ты как себя чувствуешь?
– Могло быть и хуже. Сейчас постою под холодным душем, выпью кофе и пару таблеток обезболивающего. Тогда поговорим.
Когда с водными процедурами было покончено, а кофе исходил паром на столе, я всё-таки решил рассказать Лене о вчерашнем разговоре с барменом. Возможность перевести разговор в конструктивное русло помогла избежать неловкости после вчерашнего.
– Появилась небольшая зацепка. Если бармен не путает, мы знаем, где бывала Аня. Можно спросить о ней у персонала. Возможно, мужчина, с которым Аня встречалась, один из тех, кто есть на фото? Она знала его секрет и шантажировала его. А он за это её убил.
– Пойдёшь выяснять? Боюсь, в приличном ресторане не станут так свободно болтать о своих клиентах. Какой у тебя план?
– Затащу туда Димку под предлогом прогуляться в центре. Там по ситуации посмотрим.
– Тогда я съезжу в торговый центр «Атриум», где работала Аня до того, как поступила. Может, кто-то
