интересуется?
Рагнор коснулся пальцами моего подбородка и приподнял голову.
– Ты не высыпаешься, – заметил он, будто я и сама не знала.
Я отшатнулась, выскользнув из-под его руки. Это его раздражило. Мое дыхание сбилось. Я ощутила, насколько он близко. Слишком близко. Воздуха в комнате вдруг стало мало – как будто наши сущности не могли ужиться в одном пространстве.
Чувствовал ли он это напряжение так же, как я? Или это все – игра моего воображения?
А может, я просто накручиваю себя. Он же… чертовски красив. От таких у женщин подкашиваются ноги. Наверняка у него толпа любовниц, готовых на все. Зачем ему интересоваться кем-то вроде меня? Помехой. Обузой.
Мысль эта взбесила меня, и я, скрестив руки, задрала подбородок.
– Сомневаюсь, что вы вызвали меня, чтобы обсудить мой гардероб и бессонницу. – Я выдержала паузу, заметив, как его взгляд стал острее. – Мой Повелитель, – добавила я сквозь зубы.
Он шагнул ближе, руки в карманах, лицо бесстрастное.
– Ты скрываешь свое прошлое. А я должен знать, не станет ли оно угрозой для Лиги, – бросил он.
Меня передернуло от его тона.
– Мое прошлое вас не касается. Я не подставлю ни вас, ни вашу Лигу.
Он не изменился в лице, но глаза похолодели.
– Если так, Хендерсон, то почему бы просто не рассказать мне?
Потому что есть вещи, которым лучше оставаться в могиле.
– Не вижу в этом смысла, – ответила я. – Нас учили: важны только результаты на Аукционе. Я сосредоточена на этом.
Он остановился почти вплотную, и мне пришлось поднять голову, чтобы взглянуть на него.
– Позволь объяснить, – произнес он, голос опустился до глухого рычания. – Перед пометкой есть протокол. Мы, Повелители, выбираем кандидатов лично. И для этого нам нужно знать все – кто ты, что собой представляешь, чего ждать. Понимаешь теперь, почему это важно?
Если бы он знал, о чем просит…
– Вам не нужна моя история, чтобы понять личность. – Я сжала кулаки. – Прошлое не определяет человека.
Хотя я не верила в это сама.
Он замер на мгновение, потом медленно сказал, почти шепотом:
– Я наблюдаю за тобой.
«Беги, – шептало нутро. – Беги».
– У тебя есть навыки, которых не может быть у обычного вампира. – Его глаза скользнули по мне, оставляя после себя ощущение жара. – Ты дерешься как профессионал. Ты подчистила прошлое так, что это само по себе вызывает вопросы. Ты умнее, чем притворяешься. Красивые глазки не соврут. Ты никого не подпускаешь. А это, Хендерсон, – угроза безопасности.
Я похолодела. Откуда он знает про бой? Логан рассказал? И… он правда назвал мои глаза красивыми?
Будто прочитав мысли, он ухмыльнулся, но в улыбке не было ни капли тепла.
– В моей Лиге не происходит ничего, о чем бы я не знал. И ты не исключение.
Рагнор был не просто опасен. Он был внимателен, методичен. Он все видел. А это значило только одно: пока у меня не будет плана, как его обойти, мне нужно держаться от него на максимально возможной дистанции.
И все же он был прав. Я действительно была ходячей бомбой. Три года я жила так, чтобы никто меня не заподозрил: ни друзей, ни привязанностей. Работа, рутина, спортзал. Все ради одного – не вспоминать, не показываться.
Может, в этом и было дело. Эти нелепые, назойливые искры, что он вызывал во мне, – не более чем последствие затяжного одиночества. Почти три года без близости. Рагнор был первым, кто приблизился ко мне настолько… после Логана.
А ведь он мог и не спасать меня. Вот чего я не могла понять. Я снова посмотрела на него:
– Почему вы не убили меня?
Он смотрел вниз, губы сжаты. Ответа не последовало.
Вместо этого – холодный тон:
– Не думай, будто особенная. Ты – ничто. Меня интересует лишь опасность, которую ты представляешь для Лиги. Все остальное – не имеет значения. Ты такая же, как прочие. Обычная. Заменяемая. Мы оба подписали контракт, и до Аукциона я буду соблюдать протокол. А там… тебя получит первый, кто заплатит. Хоть бы за гроши.
Между нами повисла тишина. Напряженная. Глубокая.
Но вдруг он поднял руку – и я, не успев подумать, закрыла глаза.
Он лишь заправил выбившуюся прядь за ухо. Его пальцы скользнули по щеке. Я вздрогнула, вдохнула резко, дыхание сбилось. Открыла глаза – он был близко. Слишком. Его глаза горели неоновым светом в полумраке кабинета. Я разомкнула губы от восхищения – и в этот момент он коснулся их большим пальцем.
Почти поцеловал. Почти…
А потом резко отдернулся. Я отшатнулась, ударившись спиной о закрытую дверь.
Рагнор отошел, снова надев маску безразличия, тон опять ледяной:
– Попробуй создать проблемы до Аукциона – и я тебя убью, Хендерсон.
Кухня вновь погрузилась в хаос – как и в прошлый раз, когда я сюда пришла. Лон орал на всех своим особым способом, который мог понять только он: маленькие глаза горели ярким, почти прожигающим желтым огнем. Несколько работников вынуждены были бежать в кладовку, чтобы дать себе волю и поплакать, настолько он был жесток с ними.
К вечеру, когда наступило время позднего ужина, я чувствовала усталость до самых костей. Часть меня мечтала, чтобы рядом была Джада – официантка с первой смены, единственная в Лиге, кто проявил ко мне хоть каплю доброты. Но ее не было нигде видно.
Опять меня назначили на стол номер один – любимое «чудо» Лона, – и я все больше убеждалась, что это не случайность. Казалось, он выполнял чье-то приказание, возможно, самого Рагнора Рэйна. Но я молчала – признавать поражение было не в моих планах, особенно перед ним.
Кафетерий был полон, когда Рагнор вошел со своей свитой – Маргарита и Магнус, его заместители, словно приклеились друг к другу; она смотрела на него как на луну и солнце, без которых жизнь не имела смысла. Рядом стояли Логан, Эйб и Кэссиди.
Но все они меркли на фоне самого Повелителя. В джинсах, заправленных в армейские ботинки, и темной футболке он выглядел так, будто сошел с обложки глянцевого журнала. Его загорелая кожа натягивалась на мощных мышцах рук, вены на предплечьях выпирали, вызывая во мне непроизвольный прилив желания.
«Возьми себя в руки, Айлин!» – Я качнула головой, не давая мыслям унестись слишком далеко. Натянула на лицо дружелюбную улыбку и уверенно направилась к столу.
Маргарита первой заметила меня и выдала раздраженное: «Опять она?»
Кэссиди смотрела на меня с пустым выражением, будто между нами и не было никакой ссоры, но я заметила, как она следила за каждым
