вокруг отверстия не выдержал и надорвался.
– Блин, Лизхен, аккуратнее! – всполошился Женька, пристально следя за моими манипуляциями.
– Если там, как ты говоришь, ветошь, то не по фигу ли, целая коробка или не очень, – пропыхтела я, стараясь ухватить продолговатый предмет, который то и дело выскальзывал у меня из пальцев.
Наконец-то мне удалось подцепить непослушную вещицу и подтащить к отверстию. Но прежде чем вытащить её наружу, я внимательно посмотрела на Женьку.
– Ты ведь понимаешь, что если то, что в коробке, будет соответствовать нашим самым мрачным предположениям, с этим нужно будет что-то делать?
– Давай сначала посмотрим, а потом уже будем решать, хорошо? – парень был крайне серьёзен, между бровями залегла глубокая морщинка, сразу сделавшая его старше.
– Хорошо, – я глубоко вздохнула и вытащила из коробки футляр для очков. Очень такой знакомый футляр…
– Да твою же ж…
Женька с досадой стукнул кулаком по коробкам, чуть не обрушив их на себя. На него была жалко смотреть, впрочем, думаю, я выглядела не намного лучше.
На всякий случай я вытащила наружу первую попавшуюся вещь, точнее, даже не всю, а лишь часть. Это оказался рукав худи, до отвращения напоминавший то, в котором я видела Крис утром, когда заселилась.
– Да как так-то!
Женька смотрел на коробку с таким выражением лица, словно ждал, что она сейчас откроется, и оттуда полезут жуткие чудовища. Хотя, если разобраться, то, может, чудовища – это не так уж и плохо?
– Давай попробуем успокоиться, – наконец-то проговорил он, тяжело сглотнув, – и решим, что нам с этой информацией делать. Но сначала обобщим. Итак, что мы имеем?
– Пропавшую Цейс, которая вроде как уехала вчера вечером, но теперь почти точно понятно, что никуда она не уехала, – тихо ответила я, – потому что, если бы она действительно просто свалила из «Серебряного», то её вещи не спрятали бы в коробках на заднем дворе.
– Если она не уехала, и её вещи здесь, – Женька поморщился, как от зубной боли, – то где она?
– Ты уверен, что хочешь узнать ответ на этот вопрос?
Я чувствовала, как у меня начинают дрожать руки, а сердце колотится то в горле, то в пятках, но точно не там, где должно бы.
– Нет, – парень отчаянно затряс головой, – вот вообще не уверен! Слушай, надо рассказать ребятам!
– Не надо, – очень тихо ответила я, но Женька меня услышал.
– Почему?
– Ты можешь мне сказать, – тут я посмотрела ему прямо в глаза, – что ты уверен в каждом из них? Мы с тобой связаны какими-то пока непонятными узами, чем-то, что пересекается с загадочным Трилистником, поэтому тебе я точно могу доверять, а ты мне. А вот с остальными – не факт. Ты говорил, что Люся подозрительная, что она не та, кем хочет казаться. А ты уверен в Марке, в Кирилле, в Стеше, в Клео? Они все мне очень нравятся, но здесь, в «Серебряном», творится что-то очень и очень странное и, не побоюсь этого слова, страшное. Мы не можем рисковать, Жень…
– Понимаю и принимаю, – он нервным жестом поправил очки, – что ты предлагаешь?
– Пока делаем вид, что ничего не произошло, – сказала я, – и продолжаем присматриваться ко всем без исключения. Кстати, обрати внимание на нашу новую соседку. Мне очень интересно, что ты скажешь, и совпадут ли наши ощущения.
– Может, ты и права, Лизхен, – помолчав, согласился Женька, – но, блин, как же мне всё это не нравится!
Глава 13
Минут через десять дождь стал потихоньку ослабевать, и мы рискнули выбраться из своего укрытия, предварительно убедившись, что не оставили там никаких следов своего пребывания. Коробку с вещами Крис мы запихнули на место, развернув надорванной стороной вглубь, чтобы не вызывать ненужных вопросов. Вряд ли, конечно, хоть кто-то помнит, в каком состоянии коробки были, когда их сюда ставили, но лучше подстраховаться.
Я чуть не забыла собранный букет, но, к счастью, Женька вовремя заметил его на стоящем отдельно ящике и буквально впихнул мне в руки.
– Балда, – беззлобно обругал он меня, – такие улики оставляешь! Многие же знали, что ты за цветами собралась, так что это то же самое, что крупно написать: «здесь была Лиза».
– Спасибо, – я благодарно кивнула, – просто от всех этих событий и тайн я уже начинаю плохо соображать. У меня за последние… да что там последние… у меня за всю жизнь не было столько непонятных событий, сколько за те полтора дня, что я провела здесь, в «Серебряном».
– Плюсую, – кивнул Женька, – как говорится, жизнь тут бьёт ключом, и всё по голове… Фразочка банальная, но от того ничуть не менее актуальная в нашем случае. А я-то опасался, что с тоски здесь сдохну.
Мы добежали под стихающим дождём до крыльца, где чуть ли не с разбегу угодили в объятия Юлии Борисовны – здешнего доктора, женщины, по словам Стеши, хоть и молодой, но строгой и порой даже суровой.
– Морозова? – она загородила мне путь. – Лиза?
– Я, – подавив желание козырнуть и вытянуться по стойке смирно, ответила я.
– Почему не явилась на медосмотр утром?
– А мне никто не сказал, куда и когда, – своей вины я не чувствовала, поэтому отвечала спокойно и по возможности доброжелательно.
– Разве Иван Дмитриевич не сказал тебе, что нужно прийти?
– Нет, – я пожала плечами и уточнила, – он сказал, что нужно будет, но когда и где – не говорил.
– Хорошо, – она внимательно посмотрела на меня, – сейчас тогда пройдём заполним карточку, а утром натощак сдашь кровь, её сейчас брать бессмысленно.
– Хорошо, Юлия Борисовна, как скажете, – не стала спорить я, – только можно я быстро переоденусь, а то мы под дождём промокли. Не хотелось бы простудиться в самом начале.
– Разумно, – помолчав, согласилась доктор, – тебе, Самойлов, тоже было бы неплохо сменить одежду.
– Слушаюсь и повинуюсь! – Женька отвесил шутовской поклон и, чмокнув меня в щёчку, смылся в сторону жилого крыла.
– Хм, – Юлия Борисовна посмотрела ему вслед, а потом окинула меня оценивающим взглядом, – быстро вы… определились с симпатиями. Имей в виду, Морозова, у нас в «Серебряном» не поощряются отношения, выходящие за рамки платонических. Я достаточно прозрачно намекаю?
– Более чем, Юлия Борисовна, – я мило улыбнулась, – мне к вам в кабинет приходить?
– Разумеется, – она кивнула и насмешливо прищурилась, – нет, конечно, если ты хочешь устроить стриптиз прямо здесь, я не стану тебе мешать, но что-то подсказывает мне, что в кабинете будет удобнее.
– Я постараюсь побыстрее, честно.
Оставив доктора в холле, я быстрым шагом направилась к себе, потому как во влажной одежде становилось некомфортно.
В гостиной я никого не
