плечи, и вновь нахлынувшая жгучая обида слегка отступила, – а меня сюда спровадил отец. Он почему-то решил, что я уделяю его молодой жене слишком много внимания, хотя она мне вообще не нужна ни с какой стороны. Это Оксана всё время ко мне приставала: то составь ей компанию в бассейне, потому что отцу некогда, то помоги сумки донести до комнаты, потому что водителю нечего в доме делать, то съезди с ней на выставку, а то одной неприлично… Я хотел после школы сразу к матери уехать, она у меня в Казани живёт, и в университет там же поступил бы. Но произошла ситуация такая… неприятная… двусмысленная. Отец решил, что у меня с Оксаной что-то было. На неё-то он просто наорал и карту заблокировал на какое-то время, думаю, ненадолго, а меня – сюда, чтобы, так сказать, устранить триггер.
Он помолчал, а потом совершенно неожиданно предложил:
– Когда всё это закончится… хочешь, вместе в Казань махнём, а?
– Прекрасная идея, – сморгнув слёзы, улыбнулась я, – осталось до этого времени дожить. Но мы постараемся, да?
– Обязательно, – он на несколько секунд прижал меня к себе и тут же отпустил, – прости, что заставил тебя вспомнить всё это.
– Не извиняйся, я понимаю, что нам нужно было об этом поговорить, – я вытерла глаза, и тут за дверью в гостиной раздались голоса и смех. Видимо, кто-то из парней вернулся к себе, а мне явно пора было отправляться в свою комнату. А то мало ли, кто что может подумать, только сплетен и повышенного внимания нам и не хватало!
Женька дождался, пока в гостиной станет тихо, включил в комнате верхний свет и, подойдя к двери, прислушался. Потом повернул замок, выглянул и махнул мне рукой, мол, иди, никого нет. Получив уже привычный поцелуй в щёку, я быстренько выскользнула в коридор, и через пять минут была у себя в комнате. Быстро приняла душ, переоделась и нырнула под одеяло: усталость навалилась такая, что заснула я сразу, как только закрыла глаза.
Наверное, если бы мне просто удалось выспаться, без всякой потусторонней мути, я бы даже удивилась. Но никто и не собирался предлагать мне такой роскошный вариант, и я почти сразу же оказалась в каком-то пыльном, заставленной сундуками и ящиками помещении без окон. Больше всего оно было похоже на подвал или какой-то бункер. Не успела я оглядеться, как от дальней стены отделилась серая тень и неспешно поплыла в мою сторону. Как ни странно, никакой опасности я не ощущала, в отличие от прошлого раза, когда один вид дверной ручки в виде черепа вызывал приступ плохо контролируемого ужаса.
Тень, постепенно принявшая форму человеческого тела зависла прямо напротив меня и словно ждала, что я заговорю с ней. Ну а я что? Мне не сложно…
– Здравствуйте, – прошептала я, стараясь смотреть куда угодно, но только не на колышущееся серое нечто.
– Хорошо, что ты заговорила, – в низком женском голосе было неприкрытое облегчение, – мы не можем первыми заговаривать с живыми, это не по правилам. Ты одна из трёх.
– Вы имеете в виду Трилистник? – зачем-то уточнила я, и только потом подумала, что, может, не стоило его упоминать.
– Да, ты Чувство, – ответила женщина, и облако ещё немного уплотнилось, так что я смогла различить черты лица немолодой красивой дамы. Почему-то именно это слово пришло в голову.
– В каком смысле?
– В Трилистник входят трое, – она не рассердилась, но почему-то беспокойно колыхнулась, словно почувствовав что-то, – Сила, Разум и Чувство. Только им под силу найти древний знак.
– Какой знак? Я ничего не понимаю!
– У меня нет времени, сюда идут те, кто не должен знать, что ты говорила со мной. Найди в библиотеке книгу. Ты её узнаешь, почувствуешь… А сейчас беги!
Меня подхватило непонятно откуда взявшимся ветром и вышвырнуло из подвала, но я успела заметить ворвавшееся туда грязно-серое, почти чёрное облако, метнувшееся за мной, но опоздавшее.
Сев на кровати, я на всякий случай оглядела себя, убедилась, что на этот раз у меня в руках ничего нет, и шумно выдохнула. Срочно, срочно в библиотеку!
Глава 15
Удивительное дело, но последние два дня перед учебным годом прошли достаточно спокойно, а на фоне предыдущих так и вообще благостно. Библиотека была закрыта, так как библиотекарь по имени Любовь Сергеевна должна была выйти на работу только в понедельник. Поэтому вопрос пока снялся сам собой.
В «Серебряном», как и в любом другом учебном заведении, готовились к началу учебного года, а так как 1 сентября в этом году выпало на воскресенье, то всюду торжественные линейки и прочие мероприятия намечались на 2 сентября, понедельник. Но так как «Серебряное» – закрытое учебное заведение со своими традициями, то по решению директора 1 сентября – несмотря на то, что это был выходной – предполагалось проведение торжественной линейки, знакомство с преподавателями, назначение кураторов и прочие организационные моменты. С понедельника же планировалось начать нормальный учебный процесс.
Воскресное утро выдалось солнечным, ясным и по-летнему тёплым, хотя в воздухе уже пахло осенью. Мне всегда безумно нравилось это время, когда вроде как и лето ещё в силе, и в то же время как-то неуловимо ощущается начало осени, появляются первые золотые листья, утром воздух становится чуть холоднее и чище, а ветер приносит слегка горьковатый аромат.
Я впервые после примерки надела выданную мне форму, покрутилась перед зеркалом и призналась сама себе, что выгляжу очень даже неплохо. Волосы я ради торжественного случая не заплела, как обычно, а свернула на затылке в низкий узел, прихватив его подходящей по цвету лентой.
Услышав, что девочки вышли в гостиную, я бросила последний взгляд в зеркало и присоединилась к остальным. Нужно признать, что всё было организовано просто великолепно: крыльцо и площадку перед ним украсили волшебным образом появившиеся за ночь керамические вазоны с яркими цветами, вокруг двери покачивалась на ветру арка из воздушных шаров. Было торжественно, красочно и эффектно.
Двадцать воспитанников в одинаковой форме тоже смотрелись весьма солидно и достойно. Директор, одетый в великолепно сшитый костюм, произнёс торжественную и умеренно пафосную речь, поздравив всех нас с началом нового учебного года и пожелав всяческих успехов. Затем заиграла музыка и на флагштоке взвился сначала государственный бело-сине-красный флаг, а затем – как сказал Иван Дмитриевич – флаг «Серебряного».
Мне показалось, что на улице резко похолодало, точнее, откуда-то подул такой холодный ветер, что кожа покрылась мурашками. Если бы не стоящий рядом Женька, который стиснул мою ладонь так, что мне стало
