попрощались с ним и направились к себе в жилую часть, чтобы до обеда ещё успеть изучить расписание и спланировать неделю.
– Слушай, а тебе зачем это надо было? – негромко спросила я, когда мы с Женькой, отстав от остальных, медленно шли в сторону жилого крыла.
– А ты не догадалась? – он насмешливо посмотрел на меня, но потом всё же соизволил объяснить. – Да, это лишняя головная боль, но зато у меня теперь есть почти официальное право, во-первых, заходить к тебе или к кому-то ещё практически в любое время: мало ли, какая у меня служебная надобность, правда? А во-вторых, статус старосты обеспечивает мне возможность более свободного передвижения по территории, потому что я всегда смогу сказать, что ищу Батаева.
Я пристыжённо промолчала, а Женька, быстро оглядевшись, спросил:
– Ты не решила пока, когда нам лучше поговорить с Дарьей? Не знаю, как у тебя, а у меня уже не осталось сомнений, что именно она – третий Трилистник.
– Может, сегодня после обеда? – предложила я, так как Женька был абсолютно прав, и откладывать столь важный разговор не стоило. Как бы только выстроить его так, чтобы Дашка нас на смех не подняла?
Однако всё оказалось намного проще, чем мы предполагали. Когда после обеда я отозвала Дашу в сторонку и сказала, что нам надо поговорить, она даже не удивилась, а лишь молча кивнула.
– Тут такое дело, – начала я, но Женька остановил меня и взял разговор в свои руки, за что я была ему искренне признательна.
– Даш, мы хотели с тобой поговорить, но хочу предупредить заранее: всё сказанное нами может показаться тебе очень странным, – начал он, но Дарья его перебила.
– Не нужно всех этих лишних слов, – спокойно сказала она, – я человек с широкими взглядами, так что удивить меня сложно. А то, что нас с вами что-то связывает, я сразу почувствовала. Такая… внутренняя щекотка, понимаете?
Мы переглянулись с явным облегчением, и это не укрылось от внимательного взгляда нашей новой подруги.
– Тогда слушай, только не перебивай, пока я не договорю, ладно? – улыбнулся Женька. – А то мы никогда не закончим.
И он рассказал Дашке обо всём, что случилось с нами за прошедшие дни, о чёрной тени, о моих снах, о призраке, о Трилистнике, о Степанцовой. Дарья слушала его внимательно, и по её невозмутимому лицу невозможно было определить, как она относится к тому, что слышит.
– И мы пришли к выводу, что Лизхен – это чувство, ты – сила, а я – разум. Только вот к чему всё это, пока не очень понятно. Одно ясно, что это как-то связано с некой мистической тайной, но что за знак, о котором говорила Люся, что мы должны найти в книге, какие силы здесь сошлись, что за шанс у нас есть – это пока лишь череда вопросов.
Он выдохся, и какое-то время мы стояли молча, осмысливая сложившуюся ситуацию.
– Ясно одно, – неожиданно решительно сказала Дашка, – мы все трое вляпались в какую-то мистическую хрень, из которой не факт, что легко выберемся и выберемся вообще. Значит, нужно быть готовыми абсолютно ко всему. Поэтому, вы можете возмущаться, но с завтрашнего дня я займусь вашей физической подготовкой. Никто не знает, что нас ждёт впереди, но дать сдачу и уйти от удара ножом вы должны уметь.
– Я думал, это нам придётся тебя убеждать и уговаривать, – Женька удивлённо покачал головой, – но я рад, что ты так реагируешь. И, Даш, раз уж мы так тесно связаны теперь, я не могу не спросить: почему ты оказалась здесь? Пойми, это не праздное любопытство, просто…
– Ты хочешь понимать, можно ли ко мне поворачиваться спиной, – понимающе кивнула Дашка, – согласна, это справедливо. Ладно… В отличие от многих меня сюда не сослали, меня здесь спрятали.
– От кого? – хором спросили мы с Женькой.
– Ото всех, – невесело усмехнулась Дарья, – самое подходящее место, если разобраться, тут даже мобильной связи нет.
– Ты можешь быть уверена, что мы с Лизхен никому не скажем, – очень серьёзно сказал Женька.
– Я убила человека, – выдохнула Дашка и тут же добавила, – и ни секунды об этом не жалею! Он это заслужил! И если бы у меня была такая возможность, я сделала бы это снова.
Глава 16
На какое-то время мы с Женькой лишились дара речи, причём в самом прямом значении этих слов: я, например, просто молча моргала и глупо хлопала глазами. Мой друг тоже выглядел, мягко говоря, сильно озадаченным. Даша хмуро посмотрела на нас и добавила:
– Если бы не особые обстоятельства, о которых мы с вами только что говорили, я ни при каких условиях не рассказала бы вам об этом. Да и не только вам, вообще никому…
– От нас никто ничего не узнает, – очнувшись, решительно заявил Женька, – об этом можешь не волноваться, верно, Лизхен?
– Обещаю, – очень серьёзно ответила я, – мы не спрашиваем подробностей, потому что всему своё время. Если когда-нибудь ты захочешь рассказать нам, что произошло, мы тебя выслушаем, просто как друзья, не давая оценок, не оправдывая и не осуждая. А сейчас нам достаточно твоих слов о том, что он это заслужил. Мы тебе верим, Даш, хоть это и звучит, наверное, очень странно. Но ведь и ты поверила нам, хотя большинство сбежало бы от двух ненормальных уже после первой фразы.
Дашка выслушала меня, по-прежнему хмурясь, а потом подошла и протянула руку, которую я охотно пожала. Потом девушка обменялась рукопожатием с Женькой, и теперь мы стояли в уголке между столовой и холлом, стараясь не привлекать ничьего внимания.
– Я так понимаю, что пока мы не найдём нужную книгу и не прочитаем хоть что-то об этом Трилистнике, предпринимать хоть какие-то шаги абсолютно бессмысленно, – проговорил Женька, и мы не смогли с ним не согласиться. – Можно такого напортачить, что наше и без того непростое положение станет вообще фиговым.
– Согласна, – кивнула я, а Дарья добавила:
– Вы заметили сегодня на линейке, как директор прямо проговорил то, что ты, Лиз, видела во сне? Про Силу, Чувство и Разум? И внимательно так рассматривал всех, словно искал тех, кто отреагирует…
– Но раз он об этом заговорил, значит, он в курсе, – заметив приближающихся к нам ребят, быстро сказала я, – давайте потом продолжим, а то…
– Вы чего тут залипли?
Марк обнял нас с Дашкой за плечи и поочерёдно заглянул каждой из нас в глаза. Не знаю, почему, но меня это насторожило, впрочем, неприятное чувство практически сразу прошло. Если начать подозревать всех и
