этого момента даже не замечала, что, в общем-то, и не удивительно: в этой части территории я ещё не бывала. Больше всего издали строение напоминало старый каретный сарай или псарню…
Так. Стоп. Откуда я вообще знаю про такие помещения? Я отродясь устройством «дворянских гнёзд» не интересовалась, и о том, что такое каретный сарай, имею крайне смутное представление. То ли это место, где кареты хранились, типа гаража, то ли их в этих сараях ремонтировали, то ли и то, и другое одновременно. Но даже если бы я когда-то раньше слышала эти названия, то они совершенно точно не пришли бы мне в голову сейчас.
Решив, что об очередных странностях подумаю потом, я заняла выжидательную позицию в кустах, искренне надеясь, что кроме нас с Люсей сюда больше никого не занесёт, и мне не придётся лихорадочно выдумывать, что конкретно я забыла в зарослях барбариса.
Степанцова появилась примерно через десять минут, и выглядела на удивление плохо: было такое впечатление, что она там без перерыва двигала с места на место неподъёмные камни. Волосы прилипли ко лбу, на скулах горели чахоточные пятна…
Вот опять. Откуда я могу знать, как они выглядят? Я про чахотку знаю только то, что это вроде как туберкулёз, и от неё раньше умирали. А вот при чём тут пятна?! Господи, откуда в моей голове берутся эти слова?!
Пока я судорожно пыталась успокоиться, Люся, сжимая в руке небольшую коробочку, прошла мимо, к счастью, даже не подумав посмотреть по сторонам. Казалось, что для неё сейчас главное – добраться до комнаты и упасть на кровать. И, как говорится, пусть весь мир подождёт.
Интересно, а что она сжимала в руках? Явно же что-то небольшое, раз поместилось в такой маленькой коробочке. Неужели это для того, чтобы её добыть, Люся потратила столько сил? Ну а как ещё объяснить то, что я видела? Туда вошла полная сил и энергии Степанцова, а вышла измочаленная и смертельно уставшая. Господи, во что же мы вляпались-то?
А ещё у меня из головы не выходила непонятная серая дымка: стоило мне её вспомнить, как на душе становилось муторно и тоскливо, хотя никаких объективных причин для этого вроде как и не было. Ну туман и туман….
Дождавшись, пока Люся скроется за поворотом и посидев в барбарисе на всякий случай ещё минут десять, я выбралась из засады и осторожно, постоянно оглядываясь, подошла к сараю. За старой покосившейся дверью обнаружилась ведущая вниз короткая каменная лестница. Она утыкалась в дверь, которая уже не выглядела ни ветхой, ни старой: сделанная, казалось, из единой каменный плиты, она надёжно скрывала то, что было за ней спрятано. По периметру шли неизвестные мне значки, образуя некую рамку. При виде этих символов я почувствовала непреодолимое желание как можно скорее уйти отсюда. Решив, что мой лимит глупостей на сегодня уже исчерпан, я поднялась обратно и быстро нырнула за спасительный барбарис. Но успела услышать донёсшийся откуда-то со стороны сарая едва слышный стон.
Вздрогнув, я замерла на месте и стала вслушиваться в тишину, но кроме негромкого щебета птиц ничего не услышала. Наверное, мне уже мерещится всякое… да оно, в общем-то, и немудрено!
Глава 17
– … и он, этот туман, с каждым днём становится всё ближе, словно старается изолировать «Серебряное» от всего остального мира, – я поставила чашку на столик и посмотрела на Дашку, – и я никак не могу отделаться от ощущения, что это напрямую связано со всем, что здесь происходит, понимаешь?
Дарья задумчиво покачивала ногой, обдумывая мои слова, и мне нравилась эта её обстоятельность: в отличие от импульсивной меня, она никогда не давала ответа, не подумав. Это в чём-то сближало её с Женькой, который вообще мыслил исключительно прагматично. Рядом с ними я выглядела просто ужас до чего эмоциональной и неуравновешенной. Как вспомню, сколько «приятных» слов ребята наговорили мне, когда я рассказала им о своей слежке за Степанцовой, так вздрогну.
Мы потом вместе наведались к этому заброшенному строению, но ничего нового не обнаружили. Тревогу, от которой у меня тогда мурашки по телу были, друзья ощутили в гораздо меньшей степени. Женька сказал, что это, видимо, потому что именно я в нашем Трилистнике отвечаю за чувства.
Мысль о том, что можно попробовать открыть дверь и посмотреть, что там такое, наверняка возникла не только у меня, но никто её даже озвучивать не стал. Дашка лишь оценивающе попинала каменную плиту, уважительно вздохнула и первой пошла вверх по ступенькам.
А сейчас мы сидели в кафе и ждали Женьку, который задержался у Батаева: им нужно было обсудить какие-то деловые вопросы. Старостой наш друг был ответственным, так что достаточно часто что-то решал с куратором и другими людьми. Но зато наша группа всегда была в курсе всех событий, планов и перспектив.
За неделю, которая прошла с того момента, когда я обнаружила странную дымку, не заметную обычным взглядом, загадочный туман существенно приблизился к «Серебряному». Мы пробовали делать снимки в самых разных местах – результат был один и тот же. Разве что серая мгла становилась плотнее, и если в начале она напоминала лёгкий дым далёкого костра, то сейчас всё больше походила на клочковатое ватное одеяло. При этом не через объектив она не была заметна совершенно, словно её вообще не существовало.
– Я хочу взглянуть на неё вблизи, – неожиданно для себя самой сказала я, – и не смотри на меня так! Эта дымка мне категорически не нравится, и если в одно не слишком прекрасное утро она накроет «Серебряное», я хочу понимать, что от неё можно ждать.
– Допустим, – я с изумлением подняла взгляд на Дашку, – я сказала – «допустим», – она выделила голосом последнее слово, – ты к ней подойдёшь. Дальше-то что? Заметь, я даже не спрашиваю, как ты собираешься выйти за охраняемую территорию пансиона и, главное, вернуться обратно.
– Ты мне поможешь, – мысль о том, что нужно непременно посмотреть на странную дымку вблизи, неожиданно стала казаться мне чрезвычайно правильной, – неужели тебе не интересно, Даш?!
– Мне интересно, – успокаивающе, как мать капризному ребёнку, проговорила она, – но мне кажется, что у нас и без этого проблем выше головы. И потом, тебе в плане физической подготовки до побега из «Серебряного», как до Китая ползком. А вдруг там что-то реально опасное? Ты же по пересечённой местности и полкилометра не пробежишь, Лизхен.
– Ничего подобного! – попыталась возмутиться я, но под скептическим взглядом Дарьи быстро сдулась. – Я же бегаю с тобой по утрам!
