жители встречали каждую ночь с тех пор, как разнеслись слухи о существе, которое убивает людей, выпивая их кровь. Время от времени кто-то заявлял, что кровосос пробрался в их местечко. Но чаще всего его видели около Зарожья, поэтому прозвали Зарожским Кровопийцей.
Люди дрожали от страха при одном упоминании о вампирах. Всякая смерть вызывала сомнение: было ли это из-за лихорадки или бешенства, упал ли человек с лестницы и сломал себе шею – все говорили, что это дело рук сверхъестественного существа».
Глишич улыбнулся, словно вспомнил тайну, доверенную только ему. История началась так, как можно было только мечтать. Пока он не знал, в какую сторону та повернет, но он разберется по ходу дела. Главное, что он уже отправился в путешествие, как мореплаватель, жаждущий открытий, а сядет ли в итоге корабль на мель или поможет найти новый мир – еще предстоит выяснить. Конечно, ему хотелось второго, причем не ради себя, а ради Тасы Миленковича.
Ночь предстояла долгая. Глишич проверил, сколько масла в лампе, убедился, что достаточно, поставил на плиту чайник, достал коробку с полки. Чая оказалось не так много, как хотелось бы, но ему должно хватить до утра. Вдохновение бодрило, Глишич собирался работать над текстом всю ночь.
Под утро он подкинул в камин последнее полено, раскаленные угли зашипели и погасли. Придется сходить в сарай, наколоть дров и почистить печь от золы. Он неожиданно провел целую бессонную ночь над рукописью, поэтому приготовленные накануне дрова закончились. Желудок напомнил, что уже двенадцать часов не видел ничего, кроме чая. Благо, с вечера осталась буханка хлеба. Глишич взял ломоть сала, отрезал от буханки два толстых куска, положил на него сало, посыпал щепоткой соли и большим количеством душистого перца.
Во время завтрака он прочитал написанное с безопасного расстояния, чтобы по неосторожности не испачкать бумагу и не смазать чернила. Не хотелось бы отдавать Тасе грязную рукопись.
Перекусив, Глишич смахнул крошки со стола, положил рукопись на середину и снова с головой погрузился в текст. Все, что он хотел сказать, более или менее вписалось в историю – осталось только придумать для нее название. Он наполнил чубук, который предпочитал трубке, закурил, выдохнул дым и закинул ноги на табуретку. Пока неизвестно, будет ли полезен рожденный в ночи очерк, но, по крайней мере, он предстанет перед другом с чистой совестью. Затянувшись табаком, он взялся за бумагу и написал два послания. Одно для Тасы Миленковича с предложением встретиться вечером в «Дарданеллах» по личному вопросу, который они недавно обсуждали. Второе – в типографию, с пояснением, что не сможет сегодня прийти на работу, поскольку настолько слаб, что не мог встать и всю ночь пролежал в постели из-за лихорадки. Положил письма в конверты, растопил воск над пламенем свечи, вылил на конверт и вдавил печать. Посмотрел на карманные часы – время перевалило за семь утра.
Глишич вышел из комнаты и отправился по коридору к последней двери справа. Постучал три раза, отступил, покашлял в кулак, прочищая горло. Послышались шаги, дверь открыла женщина средних лет. В молодости, судя по чертам лица, она была красавицей, но с возрастом от красоты почти ничего не осталось. Женщина смерила Глишича взглядом с головы до ног.
– Ваш сын здесь, госпожа Петрович?
Соседка нахмурилась, но кивнула, оглянулась и крикнула:
– Рато. О, Рато, иди сюда!
Из комнаты выбежал мальчик, который с улыбкой поздоровался, увидев Глишича.
– У меня есть для тебя задание, – сказал писатель мальчику, – если твоя мама не возражает.
Мальчик умоляюще посмотрел на мать, которая только пожала плечами и, не говоря ни слова, оставила Глишича поговорить с сыном.
– Возьми два письма – одно отнеси в типографию, где я работаю, и передай мужчине у входа. С этим ты легко справишься. А вот второе письмо нужно доставить первому секретарю полиции Тасе Миленковичу. Передай его лично в руки, объясни, что это важное сообщение от его друга Милована Глишича. Подожди, пока он прочитает письмо, и дождись ответа. Могу я на тебя рассчитывать?
Ратомир кивнул и улыбнулся. Реакция мальчугана развеселила Глишича, и он вложил в его руку монету. Тот не в первый раз доставлял его письма, как самый доверенный посыльный. Глишич вернулся в комнату, убедился, что огонь в камине еще горит и можно подождать, когда он погаснет, прежде чем идти на улицу за дровами, лег на кровать и мгновенно уснул.
В это время маленький Ратомир быстро оделся, натянул шапку на уши, укутался в дырявый от моли шарф и сказал матери, что собирается отнести письма господина Глишича. Она спросила, заплатил ли писатель ему за услугу. Ратомир показал серебряную монету с изображением князя Милана. Мать взяла ее, осмотрела с обеих сторон и положила в карман фартука.
– Тогда чего же ты ждешь? Беги!
Мальчик вылетел из комнаты и бросился вниз по ступенькам так, что эхо шагов разнеслось по дому. Он выбежал в переулок прежде, чем хозяйка на первом этаже успела его отчитать, и нырнул в колючий холод. Ратомир бежал во всю прыть своих ног, он пыхтел, а изо рта шел пар. Пронесся мимо пожилого мужчины и услышал в спину проклятия: снег взметнулся и облепил штанины мужчины.
Глишич намеренно снял квартиру как можно ближе к месту работы, чтобы не тратить время на дорогу, поэтому мальчишка быстро добрался до типографии. Рассказал охраннику на входе, кто его послал, и вручил первое письмо, ему пообещали все передать, и Рато побежал в сторону здания полиции. Свернув за забор, он замедлил шаг, чтобы отдышаться, взглянул на витрину магазина с тканями и увидел, что его нос был такой красный, что напоминал спелое яблоко. Мальчишка рассмеялся и рванул со всех ног дальше.
Он то бежал, то быстро шел, а когда наконец оказался перед главным полицейским зданием, сразу направился прямиком к усатому полицейскому, стоявшему на посту у входной двери.
– И куда это ты собрался?
Рато не понял, шутливо был задан вопрос или серьезно, поэтому поскорее выпалил:
– Мне нужно увидеть господина Миленковича.
Усы полицейского задергались от сдавленного смеха.
– Тебе повезло, ты разговариваешь сейчас именно с ним. Что же тебе от меня надо?
Мальчик вынул письмо из-за пазухи.
– Я должен передать вам письмо от господина Милована Глишича.
Услышав имя писателя, полицейский выпрямился. То, что Милован Глишич был другом Тасы Миленковича, в управлении знали все, как и то, что Миленкович уважал Глишича и как человека, и как писателя.
– Так чего же ты сразу об этом не сказал? Только время
