веселью затянуть и себя.
Вошел официант и с любопытством посмотрел на Лазаревича с Глишичем.
– Господа чем-то недовольны?
– Не думаю, – хмыкнул Таса. – Пока они смеются, принесите нам сливовую настойку и закуску, чтобы алкоголь не ударил в голову слишком быстро.
Официант поклонился и юркнул за дверь. Таса снял пальто, отряхнул его. Милован и Лаза постепенно успокоились и укоризненно посмотрели друг на друга.
– Ух, не помню, когда последний раз так смеялся, – выдохнул Лазаревич.
– И ведь ни с того ни с сего, – добавил Глишич.
Таса сел на свободный стул между двумя писателями и положил руки им на плечи.
– Не знаю, стану я полковником или покойником, но скоро узнаю, благодаря господину справа от меня, – сказал он Лазаревичу, кивнув на Глишича.
На этих словах Милован взял сумку и достал из нее пятнадцать листов бумаги, исписанных синими чернилами.
– Твоя судьба зависит от такой малости, Таса, – подметил Лазаревич.
– Можно?
С разрешения Милована полицейский взял рукопись и прочитал заголовок: «Переполох в Зарожье».
– Я твой должник.
– Да ладно, – отмахнулся Милован. – Ничего ты мне не должен, если быть честным. Больше похвалы заслужил наш добрый доктор. Это он подкинул мне идею, о чем написать.
Лазаревич поклонился.
– Не знаю, поможет ли это, но…
Таса вынужденно прервался на полуслове: появился официант с заказом. Он поставил на стол бутылку бренди, три рюмки, тарелки с тонко нарезанным пршутом[17], ломтиками сыра, сваренными вкрутую яйцами и украшенные по краям кусочками соленых огурцов.
Когда официант вышел, Таса продолжил:
– Как я уже сказал, я не знаю, помогут ли размышления Глишича, но я готов рискнуть.
Таса наполнил бокалы, и друзья чокнулись.
– Хороша!
Лазаревич цокнул языком, а Глишич вытер кончики усов тыльной стороной ладони.
– В любом случае мне любопытно, как ты описал Зарожского Кровопийцу, – обратился Лаза к Миловану.
– Честно говоря, я не вижу в монстре, пьющем кровь своих жертв, ничего сверхъестественного или потустороннего. Я думаю, что мы имеем дело с хитрым и чрезвычайно умным преступником, который почти ничего не оставляет на волю случая.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Таса.
– Насколько я понял из копий отчета, которые ты мне прислал, преступник в основном нападает на людей, живущих уединенно или на окраине села, поэтому ближайшие соседи не приходят им на помощь. Получается, наш кровопийца готовится перед нападением и выбирает жертву по удобному местоположению. Вероятно, кто-то даже видел, как он изучал дом будущей жертвы, но не сообщил полицейским. Это наводит на мысль, что этот человек может свободно передвигаться среди людей, не вызывая подозрений.
– Хочешь сказать, что его видели неизвестно сколько раз, но не заметили в нем ничего странного?
– Верно, – кивнул Глишич. – Вероятно, он выполняет работу, которая не вызывает подозрений, когда речь идет о незнакомце.
– Поп! – выпалил Лазаревич. – Наверно, наш преступник бродит, переодетый в священника.
– Возможно, – согласился Глишич. – Или выдает себя за врача, учитывая, как изобретательно он выкачивает кровь из тела.
– Да брось, – нахмурился Лаза. – Любой деревенский мастер на все руки с этим справится. Велика мудрость – надо просто сделать надрез вот здесь, – он указал на левую часть шеи в районе сонной артерии.
– Понимаю, что тебя оскорбила возможная связь кровопийцы с твоей профессией, но я считаю, что убийца – врач или тот, кто изучал медицину и добился в ней успеха, но не пошел в ремесло.
Таса перехватил нить разговора.
– К каким еще выводам ты пришел?
– Убийце лет тридцать-сорок, он достаточно сильный, чтобы повесить взрослого человека вниз головой, но я считаю, что он работает не один. И помощник его не имеет прямого отношения к убийствам, он просто выполняет задания преступника, потому что тот умело им манипулирует. Скорее всего, второй – изгой общества и пережил какую-то свою трагедию…
– Деревенский дурачок? – предположил Таса.
– Не похоже. Деревенский дурачок ходит и болтает всякую чушь, этот же человек скорее молчалив, замкнут в себе и доверяет только нашему кровопийце. Вполне возможно, злодей держит его как слугу, но их связывает нечто большее. Убийца красноречив, начитан, он вызывает у людей доверие и умеет заболтать кого угодно.
– Что еще?
Глишич наклонился к друзьям.
– Знаете, что еще позволяет ему без проблем перемещаться по деревне и не привлекать внимания?
Он перевел взгляд с одного на другого. Лаза и Таса уставились на него, ожидая ответа.
– Внешность, – сказал писатель. – Я уверен, что он хорош собой, потому что некрасивый человек вызывает подозрения. Люди отвергают и ненавидят тех, кто не вписывается в общее представление о нормальности из-за внешности или происхождения. Хороший пример есть у Виктора Гюго: в Квазимодо люди видели только внешнее уродство, его личность их не интересовала.
В комнате воцарилась тяжелая, мрачная атмосфера. Воздух стал темным и удушливым, он давил сверху, словно могильная земля.
– Вполне возможно, наш кровопийца столкнулся со смертью на войне, – продолжил Глишич. – Или сам был ранен и находился на грани между жизнью и смертью. Думаю, в этом и кроется причина, почему он начал устраивать кровавые пиршества.
– В боях с турками он точно не участвовал, потому что убийства начались до «Невесинской винтовки»[18], – заключил Таса.
– Возможно, он служил в иностранной армии, – предположил Лазаревич. – Бо́льшая часть нашего народа живет за пределами родины и чувствует себя там людьми второго сорта.
Друзья кивнули и замолчали. Несмотря на неприятную тему, бренди разжег аппетит, и все трое увлеклись закусками.
– А ты записал то, о чем нам сейчас рассказал? – спросил Таса Глишича.
Тот отмахнулся.
– Пункт за пунктом я записал это для тебя. Рассказ был написан на основе этих материалов.
Глишич потянулся к сумке и достал еще один лист бумаги с надписью «Факты о Зарожском Кровопийце». Таса взял документ, внимательно изучил текст и положил под стопку листов с рассказом. В комнату вошел официант и предложил попробовать каварму[19]. Но Таса попросил принести квашеную капусту[20] и хорошее белое вино.
Пока друзья ждали заказ, Таса наугад вытащил один из листов и прочитал вслух:
«Радана разбудил шум, он доносился не снаружи, а откуда-то изнутри. Радан направился к двери, чтобы проверить замок, но было слишком поздно, и в коридоре он встретился с существом, о котором ходили слухи уже несколько месяцев.
– Что тебе нужно? – крикнул Радан, чувствуя, как смелость покидает его, заставляя съежиться от страха, стать меньше макового зернышка.
Существо промолчало, только зашипело со свистом, будто втянуло в себя воздух.
– Ты слышишь меня? – Радан крикнул изо всех сил, а по щекам потекли слезы, потому что он знал, что неотвратимо с ним произойдет, что неумолимо
