нём диктофон. Карине Вячеславовне эта запись потом пригодится. Послужит и подтверждением того, в каком состоянии Ступов пришёл, и материалом для разбора, если он попытается, выйдя из острого периода, сказать, что ничего такого не было.
Камеру в кабинете я отключил перед приёмом, поэтому будет только запись.
— Виктор Владимирович, — спокойно сказал я. — Расскажите мне подробнее, почему же я бог.
Его сейчас нельзя переубеждать. Любое возражение для человека в его текущем состоянии работает только как подтверждение собственной теории. Спорить — значит подкармливать бред. Поэтому моя задача сейчас другая. Тянуть время и поддерживать видимость беседы.
— Я долго этого не понимал, — Ступов всё так же стоял на коленях. — Очень долго. Я ведь следил за вами, доктор. Несколько месяцев тщательно следил.
Это я уже понял. И вчерашняя слежка за мной — тоже Ступов. Как и думал изначально.
— И что вы поняли, Виктор Владимирович? — поинтересовался я.
— Я всё видел! — он качнулся вперёд. — Я видел, как они выходят от вас. Вы лечите, доктор! Но не так, как все остальные… От вас люди выходят другими, вы лечите их не таблетками, а своими силами! Я видел, как к вам зашла старушка, еле-еле передвигаясь, а вышла гораздо бодрее! А мужчина с одышкой? Он вышел и дышал куда свободнее!
Старушку я помнил. У неё было обострение остеоартроза коленного сустава, я назначил ей хондропротекторы и НПВС и праной немного снял воспаление. Через двадцать минут она вышла действительно бодрее. Мужчину с одышкой тоже помнил, я снял ему бронхоспазм и выписал направление к пульмонологу.
Но Ступов на фоне нарушенного сознания сделал из этого собственную теорию. Наблюдательность у него была хорошая, но предрасположенность к развитию психиатрического заболевания сделала своё дело.
Под столом я набрал сообщение Лене, чтобы она вышла из кабинета и вызвала бригаду психиатрической скорой. Медсестра кивнула и выскользнула за дверь.
Ступов не представлял опасности, но лучше всё-таки обезопасить Лену.
— И вы пришли к выводу… — подсказал Виктору я.
— Я пришёл к выводу, — Ступов сделал паузу, — что вы исцеляете не как врач. Я изучал, смотрел в интернете. Так не бывает. Это не медицина, доктор Агапов. Это магия. Божественный дар. Вы посланник. Вы бог. Бог врачевания!
— Виктор Владимирович, а вы кому-нибудь об этом рассказывали? — спросил я.
— Пока нет! — горячо выдохнул он. — Я ждал, когда вы сами откроетесь. Но вы скрываетесь. Я понимаю, доктор, понимаю. Боги всегда скрываются вначале. Но теперь время пришло, и вы должны открыться. Вам нужно создать церковь. Я готов быть вашим первым жрецом. Готов всё бросить и идти за вами.
— Это прекрасно, — кивнул я. — А спали вы давно?
Ступов пару раз моргнул.
— Не помню, — признался он. — Я не могу спать, доктор. Как можно спать с таким знанием?
— А ели когда? — спросил я.
— Мне сейчас не до еды, — отозвался он.
Маниакально-психотический эпизод, определённо. Не первый, скорее всего, за плечами должен быть анамнез по этой части. Тут уже Карина Вячеславовна разберётся.
Я аккуратно влил Ступову немного праны, сам процесс он видеть никак не мог. Но и я толком не мог повлиять на это состояние. По крайней мере на данном этапе. На некоторых пациентах получалось, но тут без результата.
— Давайте вы присядете на стул, — предложил я. — Если вы будете моим жрецом, не надо вам стоять на коленях. Жрец должен быть в готовности, а не в утомлении.
Это сработало, и Ступов перебрался на стул. Я продолжил поддерживать с ним беседу, пока в кабинет не вошли двое с психиатрической бригады.
— Кто это? — беспокойно спросил Ступов. — Зачем они пришли? Господин, что не так?
— Они отвезут вас в одно важное место, попозже вас навещу, — сказал я. — Просто подождите меня там.
— Ладно, — он послушно встал. — Раз вы так говорите, я вас послушаю.
Я кивнул, и бригада увела его в машину. Надо будет потом обязательно узнать, как он.
В его срыве моей вины не было, но всё-таки часть его выводов была очень близка к правде. Не про божественность, а про природу исцеления.
Попробую потом ещё раз воздействовать на него праной, чтобы снять этот эпизод.
В кабинет вернулась Лена, которая заметно выдохнула, узнав, что Ступова увезли.
— Звать следующего пациента? — спросила она.
— Сначала позвоню Карине Вячеславовне, — покачал я головой.
Карина Вячеславовна подняла трубку после второго гудка.
— Александр Александрович, — протянула она. — Вот не поверите, я как раз о вас думала. Мне уже сообщили, что вы отправили мне ещё одного пациента, я о нём позабочусь. Понравилось вам быть в роли бога?
— Неплохо, — усмехнулся я. — У меня шла диктофонная запись разговора, я вам её перешлю.
— Отлично, — отозвалась психиатр. — Это очень пригодится мне, вы хорошо придумали. И, Александр Александрович, я ведь не зря сказала, что о вас думала. У меня к вам предложение, и я давно хотела его озвучить. У нас в городе огромный пласт пациентов, которых я не могу взять на себя в одиночку. Психосоматика. Тревожные расстройства с телесными проявлениями. Депрессии с маской терапевтических жалоб. Знаете, сколько таких сидит у вас на приёме? Думаю, треть. А может, больше.
— Больше, — подтвердил я.
— Так вот, — продолжила та. — Я давно мечтаю о совместной работе с грамотным терапевтом. Чтобы был совместный приём. И я хотела предложить вам…
— Карина Вячеславовна, — произнёс я. — Простите, что перебиваю, но я увольняюсь. Через две недели меня здесь не будет.
На том конце повисла тишина.
— Как это увольняетесь? — спросила она. — Что случилось?
— По личным причинам, — ответил я. — Идея у вас хорошая, но эту схему придётся продумывать уже с другим терапевтом.
— Александр Александрович, может быть, я могу чем-то помочь? — Карина Вячеславовна сразу перешла к действиям. — Можем собрать подписи, чтобы вы не уходили. Если проблема в деньгах, то…
— Я благодарен вам, но это не из-за денег, — ответил я. — Просто так сложились обстоятельства.
— Поняла, — она помолчала. — В любом случае очень жалко. Может, вы ещё передумаете. И звоните, если нужна будет помощь. Вы очень много помогали мне, так что, может, смогу хоть как-то
