лес тех, кто падал. Солдат, по фамилии Вебер — однофамилец лейтенанта, успел добежать до края барьера, но лиана обвила его лодыжку и рывком опрокинула назад.
Пальцы Вебера скребли по траве, оставляя борозды. Его крик оборвался на полуслове, словно кто-то заткнул ему рот землёй. Что, в общем-то, так и было.
— Бежим! — заорал Кранц. — Назад! К опушке! Не оглядываться! Стрелять во всё, что движется!
Он не стал ждать и рванул вперёд, туда, откуда они пришли. Выжившие бросились следом, спотыкаясь, падая и поднимаясь, но стараясь держаться внутри мерцающего фиолетового полога. Они бежали сломя голову, не разбирая дороги, продираясь сквозь ветки и кусты, которые хлестали по лицам, оставляя кровавые царапины.
Сзади слышались звуки смерти — хруст, рёв, рычание. Заполошная стрельба стихала по мере того, как солдаты погибали или теряли оружие. Лес не хотел их отпускать. Он, словно почувствовав вкус человеческой крови, требовал ещё и ещё.
— Держитесь! — прорычал Кранц. — Ещё немного и пойдут пустоши!
Все и так уже увидели впереди просвет. Там лес редел и заканчивался, так же, как и заканчивалась власть его Хозяина.
Ещё десять метров. Пять. Корень выстрелил из земли прямо перед ногами Кранца, словно копье. Но фиолетовая защита, окружающая беглецов, сработала и на этот раз, испепелив очередное порождение магии леса.
Наконец они вывалились на опушку. Даже воздух здесь был другим. Чистым. Без запаха гнили, сырой земли и грибов. Солнце уже касалось горизонта, окрашивая небо в багровые тона, предвещая закат. Тени были обычными, и редкие деревья шелестели листвой без всякого злого умысла.
Кранц остановился, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном. Сердце колотилось так, словно хотело вырваться из груди. Он посмотрел на прибор. Корпус почернел, покрылся копотью. Стекло компаса лопнуло, стрелка безвольно повисла, сломанная у основания. Катушка обуглилась, проволока торчала во все стороны, как волосы сумасшедшего. Из щелей валил тонкий серый дым, пахнущий палёной костью и жжёной медью.
Раздался тихий хлопок. Прибор рассыпался в руках Кранца, обращаясь в горсть пепла и оплавленного металла. Механизм, созданный для охоты на магов, не выдержал встречи с силой могучего лесного духа. «Магия места» оказалась сильнее технологии и крови.
Инструмент был безвозвратно уничтожен. И если костяшки не представляли особой ценности, то вот за потерю теневого резонатора можно будет основательно отхватить.
— Mein Gott… — шептал водитель эсэсовца, упавший на землю. Он плакал, тихо, беззвучно.
Хоффман с ужасом посчитал потери: из всего взвода сопровождения осталось лишь два бойца, не считая самого Хоффмана, Кранца, его водителя, и унтера с собакой.
Остальные погибли там, в чаще. Чудовищный лес поглотил их, переварил, не оставив даже памяти. Они стали частью этого места, удобрением для корней.
«Что же это за страна-то такая? — мелькали мысли в голове майора. — Где даже лес может взять, и ополчиться на людей?»
Унтер стоял на коленях, прижимая к себе пса. Блиц тихо рычал, глядя в сторону леса, его шерсть всё ещё стояла дыбом. Он давно потерял поводок, но не уходил далеко от хозяина. Он чувствовал, что на границе чащи, в тени деревьев, стояла фигура. Огромная, словно чудовищное переплетение из корней, травы, мха и теней.
Леший не выходил на свет, не покидал пределы своего леса. Он стоял и смотрел. Оценивал. Ждал. Он знал, что люди ушли. Но он знал и то, что они могли вернуться.
Кранц молчал. Он потерял инструмент. Он потерял людей. Он потерял время. Закат наступал, и ночь была временем его врага. Но теперь у него не было способа найти этого врага. Прибор был утрачен навсегда. Ему оставалось лишь дожидаться «загонщиков» из Берлина.
Глава 17
— Нас нашли! — выпалил призрак, как будто зачитывал смертный приговор.
Его голос прогремел у меня в черепной коробке громче любого выстрела, заставив сердце едва не выпрыгнуть из грудной клетки. Позабывшись, я дёрнулся, пытаясь вскочить на ноги, но их попросту не было. Я был беспомощен, как перевёрнутый на спину жук.
— Кто? — просипел я перехваченным спазмом горлом. — Враги? Да не молчи ты!
Агу завис надо мной, его изумрудное сияние мерцало нервно и хаотично, словно пламя свечи на сильном сквозняке. Контуры духа дрожали и расплывались, выдавая его нервозность и страх. Я никогда ещё не видел его таким напуганным. Даже во время моей вылазки в город Агу сохранял спокойствие отстранённого наблюдателя. Но сейчас, в полумраке склепа, он казался мне растерянным подростком.
— Хуже! — бухнул призрак. — Это не люди…
— А кто?
— Это Хозяин леса.
— Леший? — не поверил я поначалу.
В прошлой жизни я считал эту муть суевериями, страшными сказками для детей, чтобы не совались одни в лес ночью. Однако после всего, что случилось со мной в последнее время, я уже не был в этом так уверен. Если существовали такие существа как Измора, Двуликий, призрак Агу, а также магия и остальная магическая хрень, типа моей силы, то почему бы и лешему не оказаться в этом лесу?
— Он проснулся, — скороговоркой затараторил Агу, и его голос раздражающе завибрировал прямо у меня в мозгу. — Он спал долго. Очень долго. Столетия. Может быть, тысячи лет. Но сегодня… сегодня его разбудили.
— Кто? — повторил я, пытаясь сосредоточиться.
— Люди. Они пришли в лес. Они использовали темную силу, кровь, железо и огонь. И Хозяин проснулся… Они ранили его верных слуг, что веками охраняли его берлогу.
Точно-точно — я вспомнил, что не так давно ощутил очередное возмущение эфира, болезненно отразившееся и на моём организме.
— Хочешь сказать, что это он нашёл нас и теперь идёт сюда? — спросил я, чувствуя, как холодный пот стекает у меня по лбу, заливая глаза. А вытереть его у меня нечем…
— Он уже здесь! — воскликнул Агу. — Он чувствует тебя. Твоя сила… она пахнет для него… смертью и разложением. Для существа Жизни сила Смерти неприемлема. Ты для него как лесной пожар, как зараза, которую необходимо вытравить, чтобы она не разошлась по всему лесу.
И в этот момент склеп вздрогнул. Потом еще раз. И ещё. Это было не землетрясение. Земля не ходила ходуном хаотично. Это были целенаправленные, ритмичные удары. Словно огромный невидимый мне кулак долбил в склон холма, внутри которого находился склеп Агу.
Каменные плиты, лежавшие тысячелетиями, медленно сдвигались с тихим, но жутким скрежетом, грозя придавить, похоронив навечно в древнем скифском могильнике.
Бес, спавший рядом, мгновенно вскочил. Шерсть на его спине встала дыбом, хвост распушился. Кот выгнул спину дугой и зашипел на стену, за которой был выход.
— Он нас раздавит! Вернее, тебя… — запричитал Агу, хватаясь за голову призрачными
