то что-то напутали, и у меня официально значится днём рождения двадцатое сентября, хотя мама говорила, что на самом деле я родилась аккурат в папин день рождения – восемнадцатого марта. Так что я привыкла отмечать два дня рождения – один для всех, в сентябре, а второй – чисто в кругу семьи. Правда, в последние два года… Ладно, это сейчас не важно.
– Я думаю, что этим силам, о которых мы говорим, нет дела до твоего паспорта, Лизхен, их интересует настоящая дата. То есть у нас времени до восемнадцатого марта. Потом мы не сможем быть Трилистником, а значит, станем не нужны. А с ненужными, отработавшими своё вещами что делают? Правильно… их выбрасывают.
– То есть артефакт надо будет найти, – вернулась к основной теме Дарья, – это понятно. Возникает ещё, конечно, вопрос – как это сделать, но время пока есть. А вот что хотелось бы понимать уже сейчас, так это то, кто из тех, кто нас окружает, совсем не тот, кем старается казаться.
– Получается, что верить полностью мы можем только себе, в смысле – нам троим, – продолжил её мысль Самойлов. – Мы совершенно точно знаем, что в этом как-то замешана Люся, так как Лизхен слышала, как она говорила про знак, про жертву и про кого-то, кто не должен найти артефакт раньше, чем она. Понять бы ещё, кого она имела в виду…
– У Степанцовой есть сообщник, – добавила я, – я только поняла, что голос мужской, но узнать не смогла, он слишком тихо говорил.
– Директор тоже при делах, – Дашка нахмурилась, – помните, как он разговаривал с тем… ну, который чавкал под окном…
– Да, значит, кто угодно из преподавателей или персонала, – кивнул Женька, – и из воспитанников. Знаете, девочки, что-то мне подсказывает, что помощников нам тут не найти. Все будут на нас охотиться: и те, кому нужен артефакт, и те, кто хочет им помешать. А мы – между ними.
– Значит, нужно последовательно попытаться определить, кто есть кто в нашем террариуме, а потом выстраивать линию поведения, – решительно сказала Дарья, – и начать я предлагаю с соседей. Пока попробуем определиться с нашей группой, а уже потом примемся за другую.
– Вариант ничем не хуже остальных, – я не стала спорить, чувствуя глубочайшее внутреннее опустошение, – значит, на очереди Клео и Стеша.
Глава 22
На какое-то время в комнате повисла тишина, которую никто из нас, погружённых в свои невесёлые мысли, не решался нарушить. Обрушившаяся на нас информация была слишком неоднозначной, чтобы легко и быстро принять её. Понятно, что рассказанная в книге история – это всего лишь легенда, но почему же она так точно пересекается с днём сегодняшним?
– О! Слышите? – неожиданно подняла голову Дарья и схватила меня за руку.
– Что? – Самойлов словно вынырнул из каких-то глубин и сейчас ошарашенно тряс головой.
– Тише, – Дарья приложила палец к губам, – сейчас опять будет… Оно всегда по нескольку раз повторяется. Сегодня даже громче, чем обычно, может, из-за того, что нас несколько? Может, оно хочет, чтобы его услышали?
Я уже открыла рот, чтобы спросить, что Дашка имеет в виду, но тут же его захлопнула, потому что в комнате раздался еле слышный плач, прерывающийся истеричными вздохами и всхлипываниями и постепенно становящийся громче. Так обычно дышит человек, очень долго рыдавший и потративший на слёзы все свои силы. Плакала, вне всякого сомнения, женщина. Или девушка, было не разобрать. Иногда сквозь всхлипывания прорывались какие-то слова, но разобрать, какие именно, не было ни малейшей возможности.
Женька, ничего не говоря, осторожно поднялся на ноги и сделал шаг в сторону окна. Постоял там немного и сдвинулся вправо, склонив голову к плечу и прислушиваясь. Рыдания послышались снова, и теперь было ясно, что они раздаются откуда-то из угла, где стоит письменный стол.
– Я уже всюду посмотрела, – прошептала Дашка, – даже стол отодвигала, только нигде ничего нет. Слушайте, а девочка, что жила здесь до меня, с ней в порядке всё было? Я знаю только, что она как-то стремительно исчезла, ничего никому не сказав.
Женька вопросительно взглянул на меня, а потом, дождавшись моего одобрительного кивка, вздохнул и рассказал Дарье о том, как мы нашли сначала книгу, а потом и вещи Цейс в коробках, как эти коробки буквально через два часа загрузили в мусоровоз. Подруга слушала молча, не перебивая, лишь хмурилась с каждой минутой всё сильнее.
– То есть, если я правильно понимаю, вы считаете, что она никуда не уехала, а… – тут Дашка побледнела так, что даже в темноте было видно, – а её убили..?
– Степанцова, когда разговаривала с неизвестным, говорила, что следующая жертва возможна только через месяц, и что в этот раз он сработал грубо, – я оглядела ребят, – и мне почему-то кажется, что эта жертва – Цейс. Отсюда и несрастушки в показаниях: директор, а мы теперь знаем, что он во всём этом как-то замазан, сказал, что она уехала вечером, а Лиля видела её, идущую в сторону закрытой библиотеки, почти ночью.
– Если допустить, что она по пути в библиотеку увидела что-то, не предназначенное для посторонних глаз, например, встречу кого-нибудь с кем-нибудь, то её спокойно могли убрать, – выдал версию случившегося Женька. – Чего-то мне с каждым днём всё больше кажется, что для обитателей «Серебряного» это плёвое дело. Нас вон тоже заранее приговорили, причём и условно хорошие, и условно плохие. Не знаю, как вы, а я сдаваться совершенно точно не собираюсь!
– У нас, знаешь ли, тоже на будущее другие планы, – фыркнула Дашка, – так что будем разбираться поэтапно, а то пока такая каша в голове, что ужас просто.
Мы замолчали, думая о том, в какой непростой – я бы даже сказала, безвыходной – ситуации оказались. Не найти артефакт мы не можем, более того, нам нужно сделать это до восемнадцатого марта. Попросить помощи у кого-либо тоже не получится, потому как никому живой Трилистник не нужен. Силы зла – будем называть их так – хотят получить знак, и, как только он окажется у них в руках или что там у них, нас тут же принесут в жертву, чтобы его активировать. Силы добра тоже не откажутся стереть нас с лица земли, так как нет Трилистника – нет опасности, что зловещий артефакт будет найден. Красота, в общем!
Тихий плач, снова раздавшийся в комнате, заставил нас одновременно вздрогнуть и нервно переглянуться.
– Сиди – не сиди, а проблемы решать надо, – подвёл итог Женька, – пока ясно одно: до того момента, как мы найдём артефакт, нас никто
