Ольги Львовны был низким, с заметной хрипотцой, словно ей когда-то пришлось много и громко кричать. Такой тембр бывает у полковых командиров, прошедших десятки сражений и сорвавших голос в атаках.
Молодой князь Дмитрий Оленев нежно сжал ручку невесты, словно успокаивая и защищая.
– Когда-то, очень давно, несколько столетий назад, – начала Ольга Львовна, опустившись в высокое кресло и сохраняя при этом поистине царственную осанку, – на месте, где сейчас стоит усадьба, был густой непроходимый лес. Он пользовался у местных жителей недоброй славой, так как ходили слухи, что в его чаще устроил себе убежище сильный чародей. Никто его не видел, но порой в лесу слышали дикие вопли, а над вершинами деревьев иногда вспыхивали алые или синие огни. И вот наш далёкий предок, в силу ряда обстоятельств покинувший город, добрался до чародейского убежища и изгнал злого колдуна. Старый дом разрушил, землю освятил и построил усадьбу.
– Вот эту самую? – выдохнула Мари, обожавшая всяческие легенды и предания.
– Да, эту, – улыбнулась краешками губ Ольга Львовна, – и назвал её «Серебряное», веря, что название такое станет дополнительной защитой от последствий чародейства. Естественно, обществу была озвучена иная причина.
– А колдун? – князь Дмитрий хоть и слышал эту историю бесчисленное количество раз, но она снова увлекла его, как в детстве.
– Подробностей история не сохранила, но, говорят, что перед бегством колдун спрятал где-то в этих местах некий артефакт, обладающий невероятной мощью. Тот, кто сможет его добыть, обретёт почти божественную силу. Ему станут подвластны такие дела, о которых мы с вами не имеем даже представления.
– И неужели никто не попытался отыскать этакое сокровище? – в голосе молодого князя слышалась тщательно скрываемая насмешка. – Тётушка, это же самая настоящая сказка!
– Ну отчего же не пытались? – невозмутимо отозвалась княгиня. – Не раз и не два, да вот только ни один из тех, кто пробовал, ничего не нашёл. А потом один из учёных мужей, что порой забредали в усадьбу, нашёл в старой книге, до коих был ужасным охотником, предсказание.
Мари восторженно вздохнула, её синие глаза горели от предвкушения тайны, и молодой князь в очередной раз залюбовался ею.
– В этом предсказании говорилось, что для того, чтобы отыскать артефакт, оставленный чародеем, нужно соблюсти ряд непростых условий. Я часто читала легенду, потому помню его почти дословно. «И придут они, изгнанные из семей своих, и будет их трое, и будут они возрастом трижды пять и ещё два, и составят они Трилистник, который укажет на место, где спрятал свой нагрудный знак Повелитель Ночи, и вспыхнет он, окроплённый жертвенной кровью этих троих, и даст своему владельцу силу великую!»
Последнее слово повисло в воздухе, а в гостиной, озарённой догорающими в камине дровами, стало тихо.
– Там ещё говорилось о том, что эти трое будут дополнять друг друга, – нарушила молчание княгиня, – чувство, разум и сила сольются воедино на жертвенном алтаре.
– То есть они, те, кто его найдёт, умрут? – воскликнула Мари, и синие глаза заволокло слезами.
– Скорее всего, – равнодушно пожала плечами Ольга Львовна, – хотя я склонна предполагать, что если артефакт найдётся, то в борьбу за него вступят самые разные силы. Уж слишком лакомый кусок будет поставлен на кон.
– Какие силы, тётушка? – уже чуть ли не засмеялся князь Дмитрий.
– А ты что же, князь, думаешь, все страшные сказки, которые ты так любил в детстве, на пустом месте возникли? – неожиданно серьёзно спросила княгиня. – Нет, мой дорогой. Если однажды условия пророчества сбудутся, то в сражение за артефакт вступит несколько очень сильных игроков. Это будут как силы условного зла, так и силы условного добра.
– А почему условного? – князь Дмитрий раньше никогда не слышал в голосе тётушки таких торжественно-мрачных интонаций и был по-настоящему заинтригован.
– Потому что никто не знает на самом деле, что есть добро, а что есть зло, – ответила Ольга Львовна, – если силам, полагающим себя приверженцами добра, понадобится убить Трилистник, чтобы он не смог осуществить пророчество, они это сделают. Меньшее зло ради высокой цели… Да, будут страдать, но не отступятся.
– Ну что же, – князь Дмитрий улыбнулся, постаравшись хоть чуть развеять тягостное молчание, разлившееся по гостиной после слов Ольги Львовны, – надеюсь, этому Трилистнику, если он когда-нибудь возникнет, повезёт.
– Он обязательно появится, нужно просто подождать, – негромко сказала княгиня и отвернулась от племянника, чтобы никто не заметил вспыхнувших в её глазах багровых огоньков».
Я закрыла книгу и осторожно, как бомбу замедленного действия, положила на пол, с трудом поборов желание запихнуть её ногой куда-нибудь подальше под кровать.
– Жесть… – глядя на нас круглыми глазами, высказалась Дашка.
– Это ты ещё вежливо выразилась, – Женька попытался улыбнуться, но у него не слишком хорошо получилось: улыбка вышла кривоватой и совершенно безрадостной.
– Это что же получается, – я не узнала собственный голос, настолько он был растерянным и тусклым, – мы должны найти какой-то древний артефакт, после чего нас принесут в жертву, чтобы его активировать? Не знаю, как у вас, а у меня были на эту жизнь совершенно другие планы.
– Это если нас до этого не прихлопнут, так сказать, на всякий случай, – нервно хихикнула Дашка. – И с какого перепугу я решила, что здесь смогу спокойно подготовиться к поступлению? Лучше бы сидела себе в училище и дальше. А что придурков вокруг много было… Теперь-то я понимаю, что наличие дебилов в окружении – это была не самая серьёзная моя проблема.
Какое-то время мы молча переглядывались, потом Женька вздохнул и помассировал виски, видимо, стараясь сосредоточиться.
– Итак, давайте попытаемся обобщить, – сказал он, – есть некий артефакт, за которым охотятся все кому не лень. Найти его можем только мы, но после этого нас радостно принесут в жертву. Я правильно понимаю ситуацию?
– А мы можем его не находить? – выступила с предложением Дашка. – Нету и нету. Как говорится, нет артефакта – нет проблемы.
– Думаю, тогда нас убьют ещё раньше, – вздохнул Женька, – так сказать, за ненадобностью.
– Почему? – хором спросили мы.
– Вы хорошо помните текст? – он поднял на нас неожиданно уставший взгляд. – В Трилистник должны войти те, кому «трижды пять и ещё два», то есть семнадцать. Не меньше и, что гораздо важнее, не больше. Мне, например, восемнадцать исполнится в апреле.
– А мне в мае, – ответила Дашка, – а тебе, Лизхен?
– У меня всё сложно, – я поморщилась, вызвав удивлённые взгляды друзей: мол, что может быть сложного в дате рождения?
– Когда мне было полгода, у нас в доме случился жуткий пожар, во время которого сгорели все документы, в том числе и моё свидетельство о рождении, – объяснила я, – а когда их восстанавливали,
