не было.
Напротив, ему было легко и свободно настолько, что задувающий за воротник осенний ветер казался легким ласкающим бризом.
Ральфи чувствовал себя человеком, сделавшим все от него зависящее, и просто не допускал до сознания память о том, что ничего не кончилось. Самое сложное и болезненное ему только предстояло, и мудрое, помешанное на самосохранении сознание просто-напросто блокировало способность анализировать, чтобы не допустить предположений о том, выкарабкается ли из этого он сам.
Ральфи прогулялся по Аллее Звезд, потом выпил еще порцию кофе, на этот раз экзотического, с какими-то сложными специями, потому что обыкновенный черный грозил быть уже не принятым организмом.
Телефон он выключил примерно тогда же, когда офис Дэвиса скрылся за поворотом у него за спиной, и вовсе не чувствовал того мерзкого зуда, который обычно побуждает снова включить аппарат.
«Не сейчас» оказалось достаточно внятной формулировкой не только для мозга, но и для чего-то еще, гораздо более тонкого, непривычного ровно настолько, что чего-либо подобного Ральфи никогда в себе даже не подозревал.
Вероятно, позапрошлой ночью Лиса была права, он умел не только смотреть, но и видеть. Только вот со слухом, по всей видимости, имела место компенсаторная напряженка. Равно как и с адекватностью восприятия окружающей действительности, потому что все происходящее вне и внутри, Ральфи не мог заставить себя рассмотреть иначе, как откровенно дерьмовый сценарий — пробу пера обкуренного студента, мечтающего о больших деньгах.
Если бы кто-то еще вовремя рассказывал этим мальчикам, что большие деньги это… Хорошо. Не беспредельный восторг, не открывшийся перед тобой мир и даже не безграничные возможности. Это просто хорошо, и это здорово упрощает жизнь, но не меняет суть в корне. Деньги не спасают от капельниц, муторных снов, болезненных приходов и необходимости прятаться от любимых людей за выключенным телефоном.
Определение было однозначно неожиданным для него самого, и Ральфи даже не был уверен в том, что оно правильное.
Просто он не смог подобрать другого для тех, вместе с кем пил, спал, смеялся и видел такое, что нельзя рассказать никому другому. Слово «любовь» еще глупее, чем мечтающие стать голливудскими звездами шлюховатые секретарши и пропитанные ненатуральными страданиями фильмы.
Страсть, нежность, доверие, тепло, — да. Но всего этого было слишком много, чтобы загнать в одно определение.
Не слишком долго сомневаясь, Ральфи проверил свой бумажник на наличие не так давно восстановленных банковских карт и убедившись, что они на месте, пообедал в дорогом, некогда любимом ресторане. Часы над прилавком к тому моменту показывали без нескольких минут два, и Ральфи включил телефон.
Звонок не раздался ни в ту же секунду, ни через два с половиной часа, когда он выходил из Музея Голливуда.
Сигареты стремительно таяли, и Паркер свернул в табачный магазин.
Телефон зазвонил, когда он расплачивался за пачку.
Дэвис сдержанным с нотками недовольства тоном сообщил, что всю необходимую информацию выслал ему на почту и поинтересовался, можно ли считать их партнерство законченным.
Ральфи выдержал паузу, пока отходил от прилавка, а потом подумал, и вместо запланированного «Да, бывай» предложил Брюсу пойти на хрен.
Ничего, по сути, не изменилось, и полученная уже информация должна была не исправить ситуацию, а только усугубить, но отчего-то на душе стало легко.
Пора была возвращаться, но для начала он нашел интернет-кафе и вошел в почту. Приложенные к пустому письму документы он прочитал быстро, а потом долго сидел, сложив ладони и прижав их к губам. Когда пульс выровнялся, а дыхание снова стало почти ровным, Ральф перечитал еще раз, задержался в нескольких местах, стараясь запечатлеть в памяти так, чтобы не забылось и не перепуталось, а потом встал и вышел.
Машина дождалась его целой и невредимой, но в этот раз радио он не включал.
Дом встретил тишиной и темными окнами. Шаги в прихожей отдались непривычно гулко, и Ральфи остановился возле вешалки, не снимая куртки, пытаясь без особого интереса угадать, где все. Разбежались каждый по своим делам или развлекаются вместе?
Оперативная разработка, кажется, так это называется…
Индикатор автоответчика подмигивал красным, и Ральф нажал на кнопку, равнодушно зафиксировав, как что-то медленно, но верно стынет внутри.
Сначала раздалось непонятное шипение, а потом голос Чарли: «Паркер, я не смог до тебя дозвониться. Как только появишься, езжай на наш долгострой, тебе нужно это знать».
Ральф хмыкнул, прослушал уведомление о том, что других сообщений нет, и, подумав, оставил свое все еще новое удостоверение частного детектива рядом с телефонным аппаратом.
Глава 36
Машина Чарли с выключенным двигателем стояла прямо у ворот.
Ральфи дернул дверь, как ему самому показалось, слишком резко, но Бейкер посмотрел на него спокойно. Его левая рука с зажатой между пальцами сигаретой лежала на руле, и смотрел Чарли преимущественно на нее.
— Где ты был? — спросил тихо и так очевидно грустно, что Ральфи стало не по себе.
— Гулял, — он сам смотрел сквозь лобовое стекло, а не на Чарли. — Мне нужно было побыть одному.
Чарли кивнул, принимая такой ответ, и сделал глубокую затяжку, стряхнул пепел в приоткрытое окно.
Ральф немного сместился, стараясь подавить легкий, но навязчивый дискомфорт.
— Где она?
— Не знаю, — Чарли затянулся снова. — Ушла утром, сказала, что нужно по делам.
Его голос звучал напряженно и глухо, как и голос самого Ральфи. Как будто они оба двигались ощупью по тонкому скрипящему льду, и с каждой неверной интонацией рисковали оступиться.
— Она не вернется, Ральф, — Чарли снова затянулся, и выбросил окурок на улицу.
— Я знаю, — тот усмехнулся коротко, пьяно и безразлично, разглядывая свои руки, а потом поднял голову. — Дай мне сигарету.
— Бери, — Чарли пожал плечами и к приборной доске потянулся сам, открыл перед Ральфи пачку и одновременно взял новую сигарету для себя.
Зажигалку он поднес в том же порядке, а потом они курили молча и не спеша, как если бы оба тянули время.
Напряжение ушло, и Ральфи стало тепло и спокойно, почти равнодушно.
— Удалось раскопать что-то важное? — он кивнул на стянутые цепью ворота.
Скорее поздно, чем рано, но сигарета кончилась, и Паркер с видимым сожалением выбросил «бычок».
— Да, — Чарли сделал то же самое и нажав на кнопку, поднял стекла. — Ты должен это видеть.
Он вышел из машины и Ральфи последовал за ним.
Бейкер вытащил из кармана связку отмычек, и стал возиться с замком.
К том моменту, когда цепь с приглушенным звоном змеей расползлась, открывая им путь, стемнело окончательно.
Чарли снял замок и толкнул ворота. Уже отсюда было видно, что тьма в дверном проеме входа рассеялась,
