А у нас все серьезно.
– Правда? А она об этом знает? – съязвил рент Ноэль.
– Ну…
Симон вздохнул.
– Все говорит за то, что Мира сбежала сама. Ты и сам видишь… допустим, не с Юрлихом, а с кем-то другим. Он ведь мог быть просто прикрытием!
– Но оставить платья?
– А что с ними случится? Ты их Цофферу отвезешь, а он до возвращения дочери побережет.
– Так-то да…
– Документов нет, денег и ценностей тоже…
– Драгоценности ей с собой не дали.
– И остального хватит.
– Рент Ройер, – сощурился рент Ноэль, – расскажите-ка мне, какую глупость вы совершили?
Леон так и дернулся на стуле.
– Я?!
– Он?! – едва не навернулся со стула Симон.
– Не ломай табурет, новый покупать за свои будешь. Вы, рент.
Леон отвел глаза в сторону, но куда там, у рента Ноэля и не такие ломались, как сухое печенье.
– Я ничего такого…
– Изменяли, что ли?
Леон независимо пожал плечами.
– Я мужчина. Ну сходил я пару раз в бордель, так ведь я должен знать, что с женщинами делать.
– Неубедительно.
– Я что тут – на допросе?
– Что вы, рент, – медовым голосом пропел Ноэль Миттермайер. – Вы в любой момент можете за дверь выйти, я вас останавливать не стану. Так почему от вас невеста-то шарахается, как демон от жреца?
Леон попытался извернуться, как-то завуалировать правду…
Почему-почему…
Да вот потому! В бордель ходить можно, а вот заводить себе любовницу, да еще и обещать девушке, что после свадьбы все останется по-прежнему, наверное, не стоило.
Девушка сказала Алану, тот Миранде, Леон получил оплеуху и разрыв отношений… виноваты все! А Леон что?
А что? Ни у кого любовниц нет? Все такие праведные, что аж светятся вот в этом месте?
Увы… озвученная причина работала на версию рента Ноэля. Симон в глубине души признавал, что Миранда… Нет! Она – не права!
Что такого в небольшом… загуле? Даже не загуле, так, повороте налево? У мужчины всякое бывает, это надо понять, простить, принять, умная женщина даже и не заметит ничего такого! Симон был в этом свято уверен.
Рано или поздно он женится, и его жена точно будет умной.
А Миранда – дура.
Но могла она не простить Леона? И сбежать с другим? Который изменять не будет?
То есть будет, конечно, все изменяют, но просто втайне?
Увы, могла.
Все бабы – дуры.
Про свою мать, которая могла и сковородкой по ушам приласкать, Симон не вспоминал.
Это – другое! Надо понимать и различать! Вот если он пошел налево – это ситуация, а если жена – это проституция! И никак иначе![9]
Двойные стандарты?
Нет. Просто Симон по определению выше, и можно ему больше. Это надо понимать!
А Леон?
Дурак он! Признаваться не надо было, вот и все! Стоять на своем и не сознаваться ни в коем случае! Тогда бы и помолвка не расстроилась! Вот!
* * *
Элисон медленно шла по переулку.
Очень медленно, прислушиваясь к каждому шагу, каждому вздоху. И не сильно удивилась, когда…
Это в видении маленькой девочки он казался страшным и грозным, этот дядька. А так…
Лет сорок – пятьдесят, среднего роста, скорее худощавый, чем крепкий…
– Иди-ка сюда, детка! Хочешь посмотреть?
Плащ он распахивал совершено зря. И руку тянул куда не надо – тоже.
– А потрогать?
Элисон улыбнулась.
Ключика сейчас на шее не было, он лежал в кармане, а вот ее дар был при ней.
Огонек?
Вторая степень?
Огонек она и не зажжет как следует, разве что этому типу подкладку припалить. Ее опасность совершенно в другом, и не зря Элисон скрывала свой дар.
Ментальный маг…
Не со всеми она так легко справится, но вот это извращенное и несчастное существо, больное и откровенно мерзкое… Элисон могла перетряхнуть его жизнь до самого рождения.
Могла найти причины, вылечить…
Наверное – могла.
Но просто побрезговала копаться в этой душонке. Так, по верхам зацепила, чтобы знать, куда двигаться. И вместо этого улыбнулась. По-доброму, ласково так…
– Хочу. И посмотреть, и потрогать, и чтобы ты потрогал…
И несчастный извращенец вдруг увидел, КАК меняется нежное девичье лицо.
Как становятся еще больше зеленые глаза, как превращаются в вертикальные зрачки, как рот становится безгубым, зато сколько там зубов – акуле впору, и клыки, с которых зеленоватый яд капает… Как проваливается нос, а вокруг головы вместо волос начинают курчавиться живые змеи.
И такой же хвост скользит по переулку…
– Пос-с-с-с-смотри…
Куда уж тут смотреть! Про потрогать Элисон и повторить-то не успела!
Бедолага с такой скоростью улепетывал в направлении полицейского участка, что только плащ развевался.
Когда топот ног стих вдали, Элисон пожала плечами и вернула ключик на место.
Магия? Воздействие?
Да помилуйте!
Сложно ли показать человеку один из его самых страшных кошмаров? Если он так боится змей…
Все справедливо. Ты показал кому-то кошмар, теперь ты увидел его сам. Беги, и пусть тебя в полиции лечат, если что… так им и расскажи, вышел девушкам показывать все то, что тебе давно бы оторвать, а вместо этого одна из девушек как обернулась змеей…
Вряд ли в полиции позовут мага, скорее лекаря для душевнобольных, и то не раньше завтрашнего дня. А там и все следы исчезнут.
Но даже если случится чудо и рядом окажется квалифицированный менталист… Элисон в это не верила, их в столице-то наперечет, и все на службе у Короны, но – допустим. Проходил мимо.
Она не вмешивалась глубоко.
Взглянула, чтобы узнать, чего боится негодяй, и вот это ему показала. А все остальное он сам, все сам… когда она читала книги по ментальной магии, там было об этом сказано, кстати.
Люди с отклонениями обладают крайне неустойчивой психикой. Могут видеть то, чего нет, могут навоображать себе все что угодно, могут…
Ну психи же!
Больные!
Этим все и сказано, разбираться с очередным недоумком никто и не будет, скорее всего.
Элисон ехидно улыбнулась и зашагала по переулку домой. Напасть на нее?
Ну-ну… если кому себя не жалко, пусть попробуют.
И столько уверенности было в ее движениях, в посадке головы, в четких шагах по старенькой мостовой, что даже затаившийся в переулке грабитель передумал лезть на рожон – и подался обратно в тень. Ну ее, эту добычу.
Не надо связываться.
Скорее всего, она потом боком выйдет.
* * *
Когда в участок влетел полуголый мужчина в развевающемся плаще, Симон аж чай себе на колени выплюнул.
– ПОМОГИТЕ!!!
Чего?
Рент Ноэль оказался попрочнее. Он встал, прихватил «летуна» за шкирку и душевно
