хочешь, но задумаешься о новой войне против всего света. Зубы сжались до тихого треска эмали, в груди словно начал работать маленький реактор, что постепенно подпитывался все прорастающей злобой на всех и вся.
Из раза в раз... Снова и снова! Уже который раз меня тычут носом в собственное происхождение и грехи тех, кого уже не осталось!
Хотелось напиться, выместить на чем-нибудь свою ярость, что всё копилась с каждым подобным моментом. Плевать было на то, что окружающие обо мне думали, как относились, но когда от слов переходят к действиям исключительно на своих домыслах...
Это злило, раздражало, заставляло ответить так, как от тебя того ожидали. Но ведь нельзя. Стоит дать слабину, позволить чувствам взять верх над рассудком и здравомыслием, то тогда точно уже спустят всех собак на меня.
Подобное сводило с ума, подтачивало даже меня, побуждая с каждым сражением поступать всё более яростнее, безжалостнее и безумнее, забывая обо всём на свете.
Выходило так, что раз я не мог прекратить нападки своих врагов в свой адрес, то мне лишь оставалось... сделать так, чтобы они боялись тронуть меня и тех последствий, что наступят следом за очередной провокацией в мой адрес.
Мои недруги обязаны омыться кровью с ног до головы, если осмелятся перейти черту. И для подобного требовалась небольшая демонстрация. Достаточная, чтобы хотя бы вынудить противников задуматься о том, с кем им предстоит вступить в конфликт.
Мне нужна была битва, кровавая и жестокая. Полная смертей и горя.
Я жаждал новой войны.
— Если подобное вдруг снова произойдёт, то немедленно сообщай мне или любому другому преподавателю академии, — не оборачиваясь, произнесла Кристина.
Я отвлёкся от своих невеселых мыслей, обратив свой взор на спину молодой женщины, на плечах которой небрежно висел пиджак.
Если честно, после только что произошедшего я не знал, как к ней относиться. В первую нашу встречу она едва ли не завуалированно меня унизила, имея явно какую-то обиду на меня или мой род.
Во время бойни в подземелье мы друг друга и не встречали по сути, исключая разговора с Громовой на базе магов-разведчиков. И даже тогда ее поведение не выказывало и намека на радушие.
Тогда почему... почему она мне сейчас помогла?
— Ты всё понял? — так и не дождавшись от меня ответа, она резко остановилась и обернулась в мою сторону.
Я молча продолжал буравить ее неопределённым взглядом, но всё же соизволил кивнуть.
— Да, ясно и четко, — произнёс я, заполучив в ответ дежурный моток головы уже от Рубцовой.
Мы снова продолжили идти по коридорам, пока так и не дошли до учительской, где я и встретился впервые с Кристиной Сергеевной.
Пройдя в помещение следом за блондинкой, я сразу подметил, что ситуация в кабинете стала еще хуже, чем в прошлый раз.
Теперь повсюду, куда доходил мой взгляд, виднелись стопки книг едва ли не до потолка, некоторые из них были разрушены, образовав просто большие кучи макулатуры.
— Для чего мы здесь? — спросил я, замерев у дверного косяка.
— Чтобы передать тебе необходимые документы, — ответила всё в той же небрежной манере Кристина.
Преподавательница проследовала к самой дальней от входа стопки книг, после чего стала в ней копошиться.
Так продолжалось примерно две с половиной минуты, за время которых я не мог не бросить пару заинтересованных взглядов на нижние формы Рубцовой.
И как за ней не бегает толпа малолетних ухажеров? Хотя, может, просто я их не замечал до сих пор, а они на самом деле существуют и ждут своего коварного шанса.
Наконец, блондинка, скинув на диван пиджак, подошла ко мне и протянула несколько листов бумаги.
— Что это? — принял я документы.
— Измененное расписание на первую неделю занятий. Если ты не забыл, то до них осталось уже меньше недели, а мне же, как преподавателю у вашей группы, регламентируется уведомлять о любых изменениях в учебном процессе. Раз уж ты и так оказался в корпусе, то решила передать тебе сразу, — заявила Кристина, скрестив руки под грудью и возвышаясь надо мной на пару сантиметров.
А я и не замечал до недавнего времени, что она носит высокие каблуки...
— Спасибо. На этом всё? — поинтересовался я, складывая бумаги пополам и убирая во внутренний карман плаща.
— Да, можешь быть свободен, — сказала она и, когда я уже развернулся, добавила, — И будь любезен больше не встревать в подобные неприятности.
Схватившись за дверную ручку, я застыл на месте, не зная, что и сказать. В груди всё сжалось от накопившейся неопределенности и простого изнеможения.
С момента своего попадания в этот мир я так и не смог передохнуть, собраться полноценно с мыслями, взять небольшой перерыв, чтобы спланировать и проанализировать всю ситуацию, в которой я оказался.
Мою голову только занимали мысли о личной силе, росте и действиях моих врагов. Видимых и скрытых.
А когда я не думал о подобном, то сражался за собственное выживание. Что в лабиринте, что против белоряженных и фанатиков, что против триады.
Ментальная усталость имеет свойство накапливаться, как и физическая, но с последним хоть как-то подсобили местные целители и недавний прием пилюли семи огней, что плодотворно подействовал на восстановление утраченной крови в последнее время.
Впрочем, сейчас я снова вернулся к состоянию, близкому к недельному недосыпу из-за очередного сражения уже в больнице.
И вот забивать голову мыслями о причинах и мотивах еще одного человека в моем окружении совершенно не хотелось.
А значит, требовалось решить всё здесь и сейчас.
— Почему... — начал я, ощутив, как к горлу подступил тошнотворный комок. Говорить почему-то было трудно, будто всё тело сопротивлялось моей воле. Но, глубоко вздохнув, я продолжил, — Почему вы мне помогли?
Я обернулся и вперил взгляд в удивленные глаза Рубцовой.
Кто ты мне, враг или же друг и союзник? Как мне следовало к тебе относиться? Ждать удара в момент уязвимости или всё
