class="p1">Она кивнула и вернулась к работе. Поляков. Зачем вот каждый раз это устраивать? Человек явно искал любой повод, лишь бы прийти и поскандалить.
Придётся проводить с ним ещё один разговор, эти истерики совершенно никуда не годились. Но это потом. Сегодня и без него дел хватало.
Я вновь погрузился в работу. Примерно через полчаса ко мне пришла Юля.
— Не отвлекаю? — смущённо спросила она.
— Нет, всё хорошо, — кивнул я. — Проходи.
Юля присела на стул.
— Слушай, я пришла спасибо сказать, — заявила она.
У меня сегодня просто какой-то день благодарностей.
— За что? — уточнил я.
— Ну как же, за мой перевод! — ответила та. — На участок Шарфикова. Это же ты всё устроил. Всё, с завтрашнего дня буду работать с Кристиной и знакомиться с новым участком.
А, точно. С Юлей я об этом ещё поговорить не успел.
— Тебя точно так устраивает? — на всякий случай уточнил я. — Это всё-таки была твоя инициатива.
— Конечно! — заверила меня девушка. — То, что надо! Да мне тот участок даже территориально ближе, сама на нём живу. Так что буду соседей знать. Спасибо, Саш.
— Рад, что смог помочь, — улыбнулся я.
Юля немного помолчала.
— Слушай, а помнишь, как ты с нами в поход ходил? — вдруг вспомнила она.
Знакомство с Юлиным мужем, спасение её подруги от анафилактического шока. Ещё как помнил.
— Конечно, — ответил я. — А что?
— Да так, весело было, — протянула та. — Надо будет повторить!
— Обязательно, — пообещал я.
Повеселевшая Юля ушла к себе. Рад, что смог ей помочь. А с Татьяной Александровной теперь пусть справляется Шарфиков.
После работы мы с Чердаком вдвоём поехали к его сестре. Он в этот раз включил очередную неизвестную мне песню, а попутно продолжал рассказывать про свои планы с Савчук. Я только и успевал кивать.
Мы добрались до квартиры, поднялись на нужный этаж. Чердак по-хозяйски надавил на кнопку звонка.
Дверь открыла молодая женщина. Большой, выпирающий живот, растрёпанные русые волосы. Машка, сестра Чердака.
— Эдик, привет, — улыбнулась она. — А это кто?
— Саша, врач-терапевт, — представился я. — А на вечер сегодняшний сборщик мебели.
— Понятно, Эдик про тебя рассказывал, — улыбнулась она. — Проходите, всё в комнате.
В квартире было уютно. Маша проводила нас в комнату будущей детской и стала показывать мебель. Колыбель, пеленальный столик, комод. Работы много, но вдвоём справимся.
Я окинул взглядом коробки. Стандартный набор. Шурупы, конфирматы, мудрёные инструкции с человечками. Ничего страшного, к ночи управимся.
— Так, — сказал я. — Маша, ты спокойно посиди и отдохни. Эдик, твоя задача найти отвёртку и шуруповёрт, если есть.
— Уже ищу, начальник! — Чердак с энтузиазмом кинулся рыться в куче инструментов. — Где-то тут точно была, я сам видел…
Машка направилась было к мягкому креслу в углу. Но не дошла, замерла на полпути как вкопанная. Она медленно положила обе руки на свой большой живот.
Я заметил это краем глаза. И что-то мне сразу не понравилось в том, как изменилось её лицо.
— Маш, ты чего застыла? — обернулся Чердак с отвёрткой в руке. — Нашёл я её, вот!
Машка молчала. Бледнела на глазах. Потом медленно подняла на нас широко раскрытые глаза.
— Кажется… — едва слышно выдохнула Маша. — Кажется, началось.
Вот и собрали мебель…
Глава 17
Чердак так и замер с отвёрткой в руках. Доходило до него медленно.
— Что началось? — переспросил он. — Машка, ты о чём⁈
— Третья симфония, блин, в опере, — Маша поморщилась. — Рожаю я, Эдик. Схватки у меня.
Чердак уставился на меня.
— Как рожаешь⁈ — воскликнул он. — Прямо тут? Ты до ванной сможешь дойти, надо в воду тогда. Саня, ты чего стоишь, сделай что-нибудь! Что там делают… Кипятить воду надо? Я сейчас чайник ещё у соседки одолжу. Хотя зачем, кастрюля же есть! Полотенца чистые. Маша, крепче сожми ноги, пока мы всё готовим!
Ёлки-иголки… Один из нас тут должен сохранять рассудок. И это явно не Чердак.
— Эдик, — спокойно сказал я. — Панику прекращай сейчас же.
Тот послушно кивнул и замолчал. Правда, всего на пару секунд.
— Вода же всё равно нужна, — заявил он.
— Никакой воды, — отрезал я. — Никаких полотенец. Никто тут рожать не будет.
Я подошёл к Маше, взял её за руку и измерил пульс. Чуть учащённый, это от испуга. Проверил праной. Да, родовая деятельность начинается, но времени у нас ещё вагон.
Первые роды — это дело небыстрое. Женщины рожают по восемь-двенадцать часов, некоторые и сутки. Так что тут главное действовать без паники.
— Маша, посмотри на меня, — мягко сказал я. — Когда начались схватки?
— Минут сорок назад, — ответила та. — Сначала я думала, тянет просто живот. А теперь стал чаще болеть, и я поняла, что это оно.
— Схватки регулярные? — спросил я. — Промежуток одинаковый между ними?
— Нет, — она мотнула головой. — По-разному. Но как будто короче становится немного. Но точно не знаю.
Так. Значит, схватки пока что нерегулярные, но интервал между ними сокращается. Никакой спешки, но и тянуть незачем. Начало родов.
— Значит, так, — я выпрямился. — Едем в роддом. Спокойно, без суеты. Времени у нас вагон, рожать ты будешь там, где положено. А не среди коробок с пеленальным столиком.
— Так и не успели собрать, — спохватилась Маша. — Рожу ребёнка, а у меня даже детская не готова.
— Мы соберём, — улыбнулся я. — Тебе сейчас об этом беспокоиться не надо. Давай лучше собираться.
Маша кивнула и принялась за сборы. Двигалась осторожно, держась за стену. Я следил за ней краем глаза. Пока всё спокойно. Время есть.
— Сумку ты собрала? — спросил я.
— Да, в шкафу стоит, — кивнула она.
Чердак ринулся к шкафу, принялся хаотично выбрасывать из него вещи. Нашёл Машину дамскую чёрную сумочку.
— Эта? — неуверенно спросил он.
Я тяжело вздохнул.
— Эдик, ну ты чего? Вон сбоку большая стоит с вещами, — отозвалась Маша. — Эта-то мне зачем? Туда губная помада да ключи влезут. Рожать с ней пойду, что ли?
— А, ну да, — он почесал затылок и взял нужную сумку. —
