наподобие двери. Вот только никакой ручки.
Черт! Во рту появился привкус крови, потому что я прикусила себе щеку. Если бы в пересохшем рту имелась лишняя слюна, я бы сплюнула соленую жидкость на пол.
Я надавила на дверь с разных сторон, даже стукнула разок головой, но она не поддалась, зараза. Ни сверху, ни снизу. Значит, дверь открывалась лишь снаружи.
Разочарованная в себе, я поползла обратно к окну. Почти полностью стемнело, поэтому я решила снова уснуть. Завтра посмотрю, что за окном. Если «завтра» вообще существует.
Я покрутила мамино кольцо на пальце. Показалось, будто камень внутри блеснул, хотя в комнате не было ни одного источника света.
Мне снова приснилась мама.
Мы были в Покрове, и я удивилась, что больное сознание подкинуло мне именно это место. Разве мозг не должен во сне отдыхать, а не мучить себя еще сильнее?
– Мора, доченька, – прозвучал знакомый мягкий голос матери.
Я стояла посреди кладбища, вокруг тянулась дымка тумана, а надо мной сияли две звезды. Правда, одна из них стала красной, а в небе тут и там красовались черные дыры. Да, это точно Покров.
– Мора! – Голос приближался.
Так как это был сон, я застыла на месте и ждала, когда мама сама ко мне подойдет. Энергии на то, чтобы искать источник звука, не хватало. В конце концов, я здесь всем управляю, пусть и подсознательно, не так ли?
Я поежилась от прохладного воздуха, но затем вздрогнула и едва не вскрикнула, потому что мама словно выросла из-под земли.
Она улыбалась.
Не веря своим глазам, я несколько раз моргнула и потерла веки. Мама потянулась ко мне, я кинулась в ее объятия. Касания мамы ощущались настолько реально, что хотелось забыть о том, что она – лишь плод моего воображения. Мама была холодной, и от нее немного пахло лекарствами, но это не мешало горячей радости укутать меня, точно свитером.
– Доченька, дорогая… Я так скучала, – всхлипнула мама.
– Я тоже! Не понимаю, почему ты такая настоящая в моем сне, но я не хочу, чтобы это заканчивалось!
Я перешла от слез к полноценным рыданиям.
– Но это не сон! Солнышко, у нас очень мало времени… Магия в кольце иссякает с каждой секундой. Не подумай, что я не рада тебя видеть… но нам нужно перейти к делу. – Мама отстранилась и утерла большими пальцами слезы сначала себе, а потом и мне.
Сперва я не поверила в правдивость ее слов, ведь однажды меня уже ловко обманули. Но мама выглядела в точности как в последний день жизни и даже пахла так же. Вот только привычный запах маминой кожи смешался с… йодом и кровью.
– О чем ты? Хочешь сказать, все это по-настоящему?
– Не то слово! Барьер между миром живых и Покровом истончился, и опасные маги этим пользуются. Чисто технически они все еще мертвы, но с помощью открывшейся двери у них получается обрести физическое воплощение в вашем мире. Мы с Маланой старались удержать дверь закрытой как можно дольше, но тот маг, что совершил ритуал… Он слишком силен. Мы не смогли противостоять всплеску энергии даже несколько минут.
Они с прабабушкой вместе в Покрове?
– Ты хочешь сказать, что Аймон смог нарушить границы миров, и теперь любой мертвый маг может пробраться к живым? Мама… была ли ты когда-нибудь в лимбо?
Мама удивилась и приоткрыла рот.
– Что? Нет, конечно! Когда Минос заставил меня истечь кровью, я ушла в Покров, и магии, чтобы вернуться, не хватило. Доченька, прости меня, пожалуйста! Я сдалась, я недостаточно сильно боролась там, в темнице. Он изнурял меня неделями, а я уже и так пила отвар, который ослаблял магию. Я подвела тебя, бросила одну. За это мне будет стыдно до скончания веков! Я не имела права держать тебя в неведении, даже если мне казалось, что таким образом Минос до нас не доберется… Я ужасная мать!
– Это ты прости меня, пожалуйста! Я не должна была доверяться ему, я так сглупила… Я совершила ужасные поступки. Дважды.
Мама кивнула, медленно выдыхая. Она избегала смотреть мне в глаза, но что-то подсказывало, что я была причастна к стыду, что мучил ее.
– Я снова повела себя непростительно глупо и наивно, поверила Аймону и его обещаниям вернуть тебя. Я даже поверила, что ты в лимбо! Мертвые маги смогли обвести меня вокруг пальца. Посмотри, что я натворила! Даже не представляю, с чего начать, чтобы все исправить.
– Ах вот как его на самом деле зовут… Мне он тоже Иосифом назвался. Мора, ты очень молода! Не стоит так винить себя. Минос и Аймон манипулировали твоими эмоциями, твоей юностью и большим сердцем. Но ты права, нужно восстановить барьер между мирами, и как можно скорее.
Мама достала из кармана форменных брюк золотые часы – точную копия тех, что я сама использовала в мире мертвых. Должно быть, такие предметы существовали не в единственном экземпляре. Звучало логично, ведь находящимся по ту сторону жизни требовалось знать время. Например, таким, как моя прабабушка и, видимо, мама тоже.
Затем я присмотрелась к ее запачканному кровью наряду, темно-синему топу с короткими рукавами и хлопковым брюкам – форма медсестры, в которой она умерла. На коленях виднелись дырки, но кожа под ними выглядела целой, без порезов и ссадин. Покров исцелил ее раны, но новую одежду, видимо, тут не предоставляли.
– Ты должна перейти в Покров. Кристалл в кольце, которое ты носишь, содержит в себе магию некромансии, именно с ее помощью я сейчас с тобой разговариваю. Это всегда был мой запасной план на случай, если Минос доберется до нас в неожиданный момент. Но трансмансеры заблокировали действие кольца тогда, во дворе, и я не смогла им воспользоваться, – пояснила мама. – Обычно этой магии хватает только на то, чтобы переместиться на пару метров, но барьер между мирами ослаб, и ты можешь попробовать использовать его, чтобы попасть сюда на какое-то время. Думаю, точно дольше трех часов, – сказала мама и взяла мою руку.
Нежно погладив кольцо на пальце, а затем и тыльную сторону моей ладони, она поднесла ее к губам и аккуратно чмокнула.
– Я очень рада видеть тебя, но тебе пора, – добавила она и печально покачала головой. – Другие маги уже проникли сквозь барьер или послали в мир живых своих приспешников, и многие из них жаждут отомстить Верховенствам.
– Подожди! Но как же я смогу переместиться, если чувствую себя такой слабой? Я сижу в какой-то белой комнате
