как я вернусь назад?
Магии хватит, чтобы попасть в Покров, вот только мама забыла упомянуть, что сначала требовалось умереть.
Пульс напоминал пулеметную очередь. Я ведь смогу вернуться, да? Смерть еще не успела стать для меня нормальностью, как для других ведьм. В прошлые разы кто-то всегда помогал мне переместиться в Покров. А теперь я совершенно одна.
Я перебрала в голове все способы погибнуть. Если никто не будет приносить мне воду в течение пяти дней, я умру естественным путем, но времени на это не было. Можно повеситься на футболке, но здесь не за что зацепиться.
Однажды Минос убил меня ударом по голове. Должно сработать.
Дрожащими руками я зачесала назад волосы и поднялась на колени. Один удар, и все. Я очнусь в Покрове, и боль забудется. «Пустяк!» – подумала я и истерично рассмеялась.
Спустя примерно получаса уговоров я отошла в другой угол комнаты, разбежалась и остановилась рядом со стеной. Выругавшись, я закусила ноготь на большом пальце. Потребовалось еще несколько попыток, прежде чем я достаточно ослабла, чтобы не успеть остановиться перед столкновением. Со всей силы я врезалась головой в стену, но лишь потеряла сознание и очнулась спустя какое-то время с жуткой болью и небольшой лужицей крови под затылком. Еще какое-то время я истекала кровью и проваливалась в тревожный сон, в котором меня душили то Минос, то Аймон.
– Ай, – простонала я, переворачиваясь на бок.
На улице начало светать. Сколько же времени я потеряла, пока дремала? Столько себя уговаривала, и все зря. Свет озарил мою тюремную камеру.
Точно, окно! Если удастся использовать крупицу магии в кольце мамы, я могу разбить его и использовать стекло, чтобы разрезать вены.
Жаль, что я не могла просто прыгнуть в океан. Утонуть было бы проще, наверное. Однако здание изолятора окружал мощный щит трансмансии, который не позволял покидать пределы тюрьмы.
Я сняла кольцо мамы с пальца и рассмотрела его под ранними лучами солнца. Тонкие ажурные линии переплетались в узоре, и со стороны невозможно было сказать, что в украшении хранилась магия. Но она все же там была, и встреча с мамой тому подтверждение.
Разбить окно оказалось слишком легко. Я ударила кольцом по стеклу и вообразила, как оно трескается. Надо будет поговорить с Гарцель, добавить защиту от магии на окна. Впрочем, в обычном случае маги попадают сюда без волшебного кольца.
Я использовала один из осколков, чтобы разрезать кожу на запястьях. Сначала у меня просто кружилась голова, и я даже попыталась зажать раны и остановить кровотечение, но благодаря травме после столкновения со стеной я быстро отключилась.
И вуаля! Я мертва. Кто бы подумал, что я буду такому радоваться…
Мама с Маланой встретили меня на верхнем уровне, и мне не потребовался компас, чтобы спуститься к ним. Должно быть, за последние месяцы мама достаточно освоилась в мире мертвых, потому что она двигалась так уверенно, будто заправляла всем измерением. Я тоже невольно расправила плечи, следуя за ней по окутанному дымкой лесу. Малана осталась наверху сторожить вход в мир мертвых, чтобы предупредить, если кто-то из некромансеров вдруг надумает нас навестить.
– Так какой у тебя план? – спросила я.
Мама шикнула: нас могли подслушивать, ведь даже в Покрове у Аймона имелись союзники. Однако никто из них не имел доступа в самый нижний уровень измерения, где правили некромансеры.
Именно оттуда мы могли доставать души для воскрешения, и именно там Хранительницы держали артефакты. До тех пор, пока мама не отдала Усилитель Миносу, а я не украла Империальную звезду. Хорошая же из нас с мамой семейка Хранительниц получилась…
Вина скребла ногтем по сердцу, но я старательно отгоняла ее прочь. Мама сказала, что стоит сконцентрироваться на решении, а не тонуть в самобичевании. Так будет полезнее для всех.
Мы снова оказались в месте, все еще имевшем облик винбрукского кладбища. Я остановилась у ворот, разглядывая чугунные завитки, слегка потертые и проржавевшие по краям.
Я задрала голову, чтобы снова увидеть громадные звезды в небе, но они показались мне какими-то странными.
– Это нормально, что вон та звезда будто покраснела? Ой, а на небе словно кратеры появились, как на луне.
– Небосвод – часть магической материи, и так он демонстрирует, что что-то не в порядке.
Звезды выглядели зловеще, и некогда мягкий, похожий на лунный свет стал немного отливать красным. Я поежилась и обняла себя руками.
– Кстати, почему здесь кладбище? Почему именно то, что в Винбруке, и почему склеп святого Иосифа? Мы ведь в ином мире, а Дом теней вообще в другой части света от Винбрука находится? – спросила я у мамы, которая шарила рукой в кустах.
Оказалось, она искала кристалл, горевший, точно лампочка. Мама выставила его перед собой, и я стала гораздо четче видеть, насколько толстым оказался слой меридианской грязи, что покрывал мои кроссовки. В изоляторе я не замечала этого, слишком занятая внутренними переживаниями.
– Я превратила эту часть кладбища в Винбрук, когда стала Хранительницей. Твоя бабушка умерла спустя два года после твоего рождения, и ее обязанности перешли ко мне. Я хотела видеть знакомую обстановку. Есть что-то особенное в атмосфере кладбища. Жизнь и смерть, любовь к близким и тоска по тем, кого больше нет… Я думала, это поможет мне почувствовать себя как дома.
– Получилось?
– Я никогда не хотела этого, солнышко. В отличие от своей матери и бабушки я не любила спускаться сюда. Каждый раз после ритуала во мне будто что-то ломалось. Смерть никогда не давалась мне легко… И я абсолютно точно не смогла бы решиться на то, что ты сделала для Ратбоуна и Аклис, – сказала мама, крутя пальцами кристалл.
От ее движений свет рябил, раздражая глаза. Я перехватила кристалл у мамы и сжала его в ладони.
– Я хочу, чтобы ты знала… Я прощаю тебя за то, что ты скрывала от меня магию. Ты подарила мне нормальное детство без смерти и страха. И все же я хотела бы знать об отце.
По левой щеке Тамалы Эрналин покатилась слеза. У меня скрутило желудок. Благодаря рассказам Гарцель и других ведьм я знала, что его зовут Дион и что он тоже был некромансером, когда-то жившим в замке теней. Причем в той же комнате, что и я. На фотографиях он отдаленно напоминал меня, но все равно казался чужим.
– Я хотела бы знать, каким он был.
Мама мечтательно улыбнулась. Мы прошли через ворота, которые магическим образом открылись. Рядом со склепом святого Иосифа стояла излюбленная посетителями кладбища лавочка со спинкой, которая
