за последние годы совсем облезла. В Покрове же она выглядела почти как новая. Возможно, именно такой ее впервые увидела мама.
Мы присели. Я сцепила дрожащие пальцы в замок и положила их на колени.
– Мужчины редки среди некромансеров. У твоего отца был самый заразительный в мире смех! В детстве мы вместе проводили каждое лето в замке, потому что сначала он жил с родителями отдельно от остальных. Год за годом я с нетерпением ждала этих трех теплых месяцев. Наша любовь не родилась из страсти: в первую очередь мы стали близкими друзьями.
Я ухмыльнулась, представляя их вдвоем. В груди щемило.
– Почему его нет здесь? Вы так и не воссоединились в Покрове? – спросила я.
– Дион нашел покой. По крайней мере, я на это надеюсь. Мне очень больно и грустно, что он так и не смог увидеть, какой сильной и отважной ты выросла. Но хочется верить, что, где бы он ни был, он может наблюдать за тобой.
– Но почему кто-то уходит на покой, а чья-то душа задерживается в Покрове?
– Он маг, солнышко. Для нас действуют другие правила. Обычные люди уходят сразу, если только их смерть не была связана с магией. Маги остаются в Покрове до тех пор, пока не примут решение обрести покой. Такие души уже не воскресить некромансией – они сделали свой выбор. Я надеялась, что Дион не сделал этот выбор… Но, похоже, он решил нас отпустить, – грустно улыбнулась она.
Я подвинулась поближе к маме и положила голову ей на плечо. Мне не хотелось, чтобы она видела мои слезы, рвавшиеся наружу.
– А ты хочешь на покой? – Голос предательски дрогнул.
– Пока я не буду уверена, что тебе больше не требуется моя помощь, я останусь здесь. Мне повезло, ведь в отличие от других душ я не одинока в Покрове. У меня есть бабушка, которая приняла решение выполнять роль Хранительницы, пока я прятала тебя в Винбруке. Тем самым она откладывала свой покой.
– Когда я была здесь в последний раз, то плохо себя с ней повела. Она предупреждала меня, что забирать артефакт глупо и опасно, но я не хотела слушать. Она по-прежнему сердится? – поморщилась я.
Мама похлопала меня по колену.
– Она не сердится… но переживает. Боится, что натворишь новых ошибок или вообще откажешься от магии.
Во рту пересохло. Натворить новых ошибок я тоже опасалась. Но, честно говоря, перспектива снова колдовать пугала до трясущихся коленок.
– Она подозревает, что ты станешь, как я, – добавила Тамала и усмехнулась. – Что откажешься от роли Хранительницы, захочешь растить детей без магии, и вместе с тобой погибнет наша родословная.
– Я позволила Аймону забрать артефакты. Лучше, если Хранительницей станет кто-то другая…
Мама печально вздохнула и подтолкнула плечом мою голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Вокруг ее глаз появились морщинки или они всегда там были? Ведь она не прибегала к магии для продления молодости и жизни, потому что подавляла силы и старалась притворяться обычной смертной.
У мамы были такие же карие глаза, как у меня, но волосы чуть светлее. Веснушки, похоже, достались мне от отца. На фотографиях Дион выглядел темно-рыжим.
– Не принимай сейчас это решение из стыда и страха. Хочешь ли ты быть частью магического мира? Чего требует твоя душа там, глубоко внутри? – спросила мама и легонько ткнула пальцем мне в солнечное сплетение. – У тебя еще очень много времени. Успеешь доказать всем, что достойна своего предназначения, успеешь стать ответственной Хранительницей Покрова, если захочешь.
Я кивнула и прислушалась к нутру. Там бушевали противоборствующие эмоции, и я не могла определиться, что именно чувствовала. Однако была уверена, что мне не хотелось снова расставаться с мамой.
Рядом с ней сердце будто склеилось, и все не казалось таким уж страшным. Не хватало лишь Ратбоуна и Аклис. Хотя я даже Киаре сейчас бы обрадовалась.
– К слову, Хранительница не только оберегает артефакты, которые Верховенства по той или иной причине решили здесь хранить. В ее обязанности также входит быть в курсе всего, что происходит в измерении. Кстати, именно об этом я и хотела поговорить…
Голос Тамалы посерьезнел. Когда она начала перебирать пальцами шов на крае топа, я запереживала.
– У меня есть идея, как восстановить барьер между мирами, – сказала она и выпрямилась. – Мне представляется, что обычно Покров закрыт дверью, которая открывается только в одну сторону для всех, кроме некромансеров. Для нас она работает в обе стороны. Всплеск энергии, который c помощью Империальной звезды и других артефактов создал Аймон, заставил дверь приоткрыться. Возник небольшой проем, который нужно закрыть. Если какой-то человек возьмет на себя ответственность за открытие прохода в сторону живых, если только этот человек сможет открывать и закрывать дверь, то он не пропустит других магов обратно.
Я прикусила губу. В каком-то роде слова мамы имели смысл, но я не до конца понимала, как это работало бы для некромансеров.
– То есть чтобы попасть в Покров, нужно будет каждый раз спрашивать у кого-то разрешение?
Она кивнула.
– Но только временно! Этот человек заменит барьер между Покровом и миром живых, пока он естественным образом восстанавливается. Я не представляю, сколько времени на это уйдет, а нам нужно закрыть доступ неуспокоенным душам прямо сейчас. Думаю, если брешь будет залатана магией некромансеров, маги теней без особого труда смогут посещать измерение при необходимости.
– И кого же ты хотела бы выбрать на это место?
Мама замолчала. То, как она разгладила брюки, оттягивая время, подсказало, что мне не понравится ответ.
– Я хочу, чтобы ты стала проводником. По крайней мере до тех пор, пока барьер не восстановится. Но для этого нужно создать более крупный по силе магический всплеск, и ты должна будешь принять его удар на себя.
Я резко вдохнула и тут же поперхнулась. Прокашлявшись, я крякнула:
– Ч-что?
Мать моя женщина, да она свихнулась!
– Ты по-прежнему сможешь жить в обычном мире! Одной ногой будешь находиться здесь, а другой там.
– Ты серьезно? – удивилась я. – После всего, что я натворила, ты предлагаешь мне взять на себя такую ответственность?
Мама погладила меня по волосам, а затем по щеке.
– Я больше никому не доверяю. К тому же твоя магия достаточно сильна. Мало кому когда-либо удавалось питать двух бледнокровок одновременно… А я знаю, что ты это делаешь.
– Делала. Я с трудом справлялась с такой нагрузкой, – возразила я, припоминая, как падала в обмороки от истощения.
– Никто не научил тебя контролю, и в этом виновата лишь я!
Я зарылась пальцами в волосы и облокотилась на
