но смогла тут же воспользоваться остатками трансмансии в мамином кольце, чтобы переместиться в Дом теней.
– Мора? – ахнул знакомый голос.
Джозетта застыла с маленькой лопаткой в руке. Поздновато она решила заняться садом: на улице уже стемнело, и воздух кусался прохладой.
Кто-то выбежал из дома, громко стуча обувью по крыльцу, и я повернулась. Крича мое имя, Ратбоун повалил меня на землю.
– Я… только… отряхнулась, – запыхтела я под телом парня.
– Небеса, я так переживал!
Облегчение и тепло заполнили тело. Я втянула носом любимый запах шампуня и орехов.
– Я очень скучала, – вдруг призналась я.
– Я тоже, – тут же ответил он и сжал меня сильнее.
После всего, что произошло, я больше не могла отрицать чувства к Ратбоуну. Они просились наружу, требовали выхода.
Я открыла рот, чтобы сказать об этом ему, но парень впился в мои губы сокрушительным поцелуем. Никакой робости и неуверенности. Ратбоун был уверен в наших отношениях и всеми силами это показывал. Я запустила пальцы ему в волосы и углубила поцелуй. Его руки блуждали у меня на талии, а затем спустились к бедрам.
– Я люблю тебя, – опередил меня он.
Сердце остановилось. И я бы испугалась, если бы не знала, что могу восстать из мертвых.
– А я тебя, – прошептала я, не в силах произнести слова громче.
Ратбоун просиял и склонил свой лоб к моему.
– Прости, что не смог защитить тебя, – сказал он.
– Это я должна извиниться! Я подвергла тебя и других опасности из-за своей эгоистичности. Я не заслуживаю тебя…
– Мы друг друга стоим, уж поверь. Я тоже наделал ошибок.
– Но, по крайней мере, из-за твоих ошибок не рухнул чертов мир…
Искренний смех Ратбоуна застал меня врасплох. Я убрала упавший на его лоб локон и погладила щетину на подбородке. Мой парень поцеловал меня в шею, прямо под ухом. Мурашки разбежались по всему телу.
– Эй, голубки! Вы здесь не одни, – прервал нас недовольный голос Киары.
Теперь уже хихикала я. Еще раз вжавшись носом мне в шею, Ратбоун застонал и поднялся с меня.
– Ты можешь… э-э-э… пойти в дом первой? Мне нужно пару минут… прийти в себя.
Я взглянула на очень явную выпуклость в районе ширинки его штанов и рассмеялась.
– Ты призналась мне в любви, я за свою реакцию не отвечаю! – взмахнул руками Ратбоун. По его шее поползло красное пятно.
– Фу-фу-фу! – заверещала Киара, подслушивая наш разговор, и изобразила, что ее тошнит.
Ратбоун показал ей язык в ответ. Как я вообще могла не заметить родственной связи между этими двумя тогда, в Меридиане?
Мы вместе вошли в замок, и я позволила себе выдохнуть на несколько минут.
22
Война войной, а обед по расписанию
Мора
Утро наступило слишком быстро, я едва успела сомкнуть глаза. Ратбоун не отходил от меня ни на шаг, даже в ванную напросился со мной. Он сидел на крышке унитаза, пока я чистила зубы.
– Я не могу потерять тебя снова, – признался он. – И не хочу выпускать из виду.
Присутствие Ратбоуна делало все лучше.
Я не стала снимать мамино кольцо, хоть в нем и закончилась магия. Это украшение всюду сопровождало меня и напоминало о маме.
– Я смогла провести с ней время, – радостно сообщила я Ратбоуну. – Это было даже дольше, чем я надеялась. Она в порядке, Боуни, в самом деле!
Он обнял меня за ноги и вскинул брови.
– Боуни?
Я тут же покраснела. Это прозвище пришло ко мне в моменте и вырвалось на волю.
– Тебе не нравится?
– Из твоих уст мне все нравится, – улыбнулся он и притянул к себе. – Особенно твой язычок…
Сиена пришла за нами полчаса спустя. Все ждали меня в общем зале. На этот раз некромансеров собралось так много, что они не вместились в кабинет Гарцель. Я сделала глубокий вдох и выдох, но, честно говоря, это совсем не помогло расслабиться. Я прошла вглубь комнаты, выпрямившись, будто вместо позвоночника у меня палка.
Ограничивающий ошейник сняли еще вчера ночью, но магии потребовался отдых и сон, чтобы восстановиться. Я нащупала воображаемый резервуар силы и с радостью обнаружила там почти полные запасы.
Все взгляды обратились на меня. Я затряслась от ответственности и страха, молясь, чтобы не описаться.
– Моя мать Тамала Эрналин и прабабушка Малана Эрналин являлись Хранительницами в Покрове, думаю, многие это знают. После того как Аймон бросил меня в изолятор, я смогла переместиться в Покров благодаря маминому кольцу, в котором сохранились запасы некромансии и трансмансии. Похожая смесь используется в Империальной звезде. Об этом я и хотела с вами поговорить… – Я вытерла потные ладони о шерстяное платье, которое надела, чтобы выглядеть серьезнее. – У нас есть идея, как восстановить барьер между мирами и избавиться от Аймона раз и навсегда.
– Так они по-прежнему там? – поинтересовалась Сиена.
– Да, мама никогда не была в лимбо и осталась выполнять роль Хранительницы вместе с бабушкой до тех пор, пока я не буду готова продолжить семейную традицию. Они живут в нижнем слое Покрова.
А буду ли я когда-нибудь готова?
Все, кроме Ратбоуна и Киары, понимающе закивали. Видимо, гемансерам никто про нижний слой мира мертвых не рассказывал. Некромансеры и в самом деле держали много информации в секрете и передавали знания лишь своим потомкам. Тогда понятно, почему они так насторожились из-за присутствия гемансеров в замке. И дело не только в их родословной.
И все же с тех пор, как я уничтожила лимбо, Гарцель позволяла им посещать наши собрания. Жест доброй воли, поняла я.
Внимание магов вдруг перестало давить. Я заглянула в несколько лиц и увидела надежду. Похожее чувство распустилось и во мне, а потому я расправила плечи и рассказала им свой план: объединить все четыре силы с Империальной звездой, направить всплеск энергии в меня и связать мою сущность с входом в Покров.
– Единственная загвоздка в том, чтобы вырывать Империальную звезду из лап сбежавших из лимбо магов. Я знаю, что не заслужила вашего доверия, но… Я готова взять на себя ответственность за все, что натворила, и стать якорем между миром живых и мертвых. Я также обязуюсь отныне следовать воле совета. У меня нет опыта и мудрости, которая есть у многих из вас. Мне искренне жаль… Я всего лишь хотела проститься с мамой, удостовериться, что она в порядке, и защитить своих бледнокровок.
В зале повисла тишина. Кто-то неловко прокашлялся. Некромансеры переглядывались, пока я кусала губу и поправляла воротник платья.
– Это
