злобно ответила та. — У меня… у нас в семье медицина — это призвание. Мой отец был врачом, лучшим терапевтом в нашем городе. А меня вот в медицинский не взяли. Завалили на экзаменах, совершенно несправедливо. Я всю жизнь проработала старшей сестрой.
Это уже что-то новенькое. Кристина рассказала мне только про сына Виталика. А тут, оказывается, копнуть надо глубже. Целая семейная драма, тянущаяся из прошлого.
— И вы решили, что хотя бы сын исполнит то, что не вышло у вас, — предположил я. — Правда, мне непонятно, как вы вообще хотели это устроить. Не вы же решаете, кто станет заведующим.
Татьяна Александровна вздрогнула.
— А вы откуда… — начала она, но осеклась. — Впрочем, неважно. Да, Виталик должен был занять это место. Он как раз является отличным врачом. И я бы легко это устроила, когда Лаврова бы выгорела окончательно. Она бы не видела кандидатур в нашей поликлинике, а тут такой Виталик. У меня был целый план, но вмешались вы. Власову было бы всё равно, но это явно из-за вас у нас появился этот Кречетов!
Что-то она чересчур разговорилась. Не может уже держать в себе весь свой злодейский план?
Что ж, её мотивация стала ещё понятнее. Ко всему добавлена личная обида, обида за сына и прочее.
— Татьяна Александровна, — ровно сказал я. — Я никого не подсиживал и ничьё место не занимал. Я просто работаю. А что касается вашего сына: если он действительно хороший врач, то найдёт себе место и без интриг. Хороший специалист везде пробьётся.
— Не вам судить, какой он специалист! — огрызнулась она.
— Не мне, — согласился я. — Но и не вам решать за всю больницу.
Она фыркнула от возмущения.
— Вы пожалеете, что остались, Агапов, — с угрозой заявила она. — Помяните моё слово.
— Увидим, — спокойно ответил я и отправился к себе в кабинет.
Что ж, эта война продолжается. Но я и не ожидал, что все проблемы резко решатся. Не в моей жизни.
Не успел я даже включить компьютер, как ко мне заглянул Шарфиков с папкой документов.
— Сань, можно? — спросил он. — По комиссиям есть пара вопросов.
— Заходи, — вздохнул я. — Спрашивай.
Стас уселся напротив и принялся задавать вопросы. Всё было по существу, он меня даже порадовал. Я пояснил ему несколько моментов, и он понял всё с первого раза.
— Молодец, Стас, — сказал я. — Вопросы грамотные. Видно, что стараешься разобраться, не халтуришь. Так держать.
Шарфиков аж порозовел от удовольствия.
— Стараюсь, — пробормотал он. А потом замялся, заёрзал на стуле. — Сань… а можно личный вопрос? Не по работе.
Начинается.
— Давай, — вздохнул я.
— Ну, я это… — Стас нервно потёр шею. — Помнишь Кристину? Медсестру мою, точнее, она уже не моя, получается. Которая, ну… В меня влюблена была. Я её сначала отшил, ты помнишь. Вообще не знал, что ей нравлюсь. А теперь вот думаю: может, зря? Она, оказывается, нормальная девчонка. И изменилась как-то в последнее время. Подобрела, что ли. Я к ней присмотрелся и… В общем, не знаю, что делать.
Я тяжело вздохнул. Ну за что мне это, а?
— Стас, — терпеливо сказал я, — ну при чём тут я?
— Да ладно тебе! — возмутился Шарфиков. — Посоветуй, чего тебе это стоит!
Ох, ёлки-иголки.
— Ладно, — кивнул я. — Если тебе нравится Кристина, то не майся дурью, а просто пригласи её на свидание. В кафе там, в кино, куда угодно. И поговорите. Вот и весь мой совет, никакой высшей математики.
Шарфиков просиял и торопливо закивал.
— Точно! — выпалил он. — Так и сделаю!
И умчался из кабинета, едва не забыв свою папку.
Я покачал головой, глядя ему вслед. Что за Санта-Барбара у меня в жизни? Один любит другого, другой третьего, и все приходят за советами ко мне. Я кроме терапевта ещё и сваха. Заведующий по сердечным делам, чтоб его!
Но бывает ведь и хуже.
До вызовов оставалось время, и я решил потратить его на очень важное дело. И отправился в морг.
Ткачёв был у себя в кабинете, сидел за столом и что-то увлечённо строчил в журнале. Увидев меня, он расплылся в улыбке.
— Саня! — воскликнул он радостно. — Какими судьбами в мои владения? Живые сюда нечасто заглядывают по доброй воле.
— Здравствуйте, Никита Александрович, — я прикрыл за собой дверь. — Есть к вам разговор. Не для посторонних ушей.
Ткачёв заинтересованно приподнял бровь, отложил ручку и подался вперёд.
— Заинтриговал, — сказал он. — Ну, выкладывай. Что за тайны?
Я сделал паузу, подбирая слова.
— Никита Александрович, — сказал я. — У меня к вам необычная просьба. Мне нужно сварить кровь. Поможете?
— Спрашиваешь, — фыркнул он. — Давай варить!
Глава 23
В этом был весь Ткачёв. Любой другой человек на его месте посмотрел бы на меня как на чокнутого. Затем задал бы тысячу и один вопрос. А потом ещё десять раз подумал, стоит ли вообще влезать в такое сомнительное мероприятие.
А Ткачёв уже разве что кастрюлю не достал, чудной человек. Но сначала всё равно стоило всё объяснить.
— Никита Александрович, — остановил я его. — Подождите. Вы сначала хотя бы послушайте, зачем мне всё это.
Ткачёв сдвинул свои солнцезащитные очки на кончик носа и посмотрел на меня поверх них.
— Ну, если так хочешь — выкладывай, — разрешил он. — И прошу, хватит уже мне «выкать». Мы с тобой огонь и воду прошли, Йорика на два кабинета делили, тут уже не до церемоний. А то попадёшь ко мне на стол — что мне, как-то по-особенному тебя вскрывать?
Ох уж этот особый юмор патологоанатомов.
— Хорошо, — кивнул я. — Давай на «ты».
— Выкладывай, — живо сказал тот. — Что у тебя там за тёмные делишки?
Я сел напротив него и рассказал всё по порядку. Про культ, который завёлся в Аткарске, он знал и до меня. Сам мне говорил, что его племянница тоже увлеклась вампирской темой, хотя на сами вечеринки и не ходит.
Я рассказал про лейтенанта Жарова и про то, что я по его просьбе внедрился в этот культ под именем Эдварда. И про то, что Старейшина попросила меня принести на
