другой случай. Я вам не враг, пришел не войну объявлять, а договариваться. Да и вообще, если брать общо — все что происходит в Вегасе, остается в Вегасе. Мы это мы, они это они. Бывает, что дорожки пересекаются, но не так это часто происходит.
— Положим, вы правы — согласился я — Ладно, признаю, не стал бы я вас закладывать. Но все равно — вот так, с открытым забралом… Зачем?
— Я на самом деле не хочу войны — лицо Максима затвердело — Наши интересы сошлись в одной точке, уж так случилось, и теперь кто-то должен сдать назад — или вы, или я. И это лучше решить здесь, за столом, чем в каком-то темном переулке.
— Вот уж не факт — усомнился я — Сомневаюсь, что дело до настоящей драки дошло бы.
— Да непременно. И инициатором выступили бы вы. Все просто — ваш принципал начал бегать как молодой олень и если это продолжится, то я буду вынужден перейти к более жестким методам воздействия на него. Вы, соответственно, начнете копать, с чего это Илья Николаевич вдруг снова слег и собирается на тот свет. Думаю, в конце концов вы вышли бы на меня. Может, до его смерти, может, после, но тем не менее. Но вот тут уже разговоры, увы, стали бы невозможны. Не потому, что я не захотел бы общаться, потому что вы упертый господин, так говорят многие, кто с вами сталкивался. Закусили бы вы удила, сто к одному. Кто из нас сильнее? Не знаю. Может вы, может я. Да это и неважно. Я бы проиграл в любом случае, даже если бы вас убил.
Вот оно что. Вот он почему пришел со мной договариваться. Он боится тех, кто стоит за моей спиной. Братов-ведьмаков опасается, и того, что они с него за мою смерть спросят.
— Да — как видно, тень догадки отразилась на моем лице — Я один, вы — нет. У вас есть род, семья, которая не спустит вашу смерть никому. Да и кроме них есть те, кто подобное не потерпит, велик ваш круг общения. Та же Марфа, например, разозлилась бы, вы же с ней какие-то дела ведете. Мне это не нужно. Собственно, я вообще сторонник мирного сосуществования и сотрудничества. И предложение мое, кстати, чистая правда.
— Это какое? На предмет в сторону отойти и не отсвечивать?
— Именно. Что вам дался этот Носов? Если вопрос в деньгах — это не проблема, просто назовите цифру. Если дело в самолюбии, дескать «мой девиз не отступать и не сдаваться» — простите, не поверю. Я изучил вашу биографию, вы в прошлом банковский служащий. Люди с подобными закидонами в этом бизнесе подолгу не работают. Финансы любят гибкость разума, а не принципиальное твердолобие.
— А что вам дался ваш наниматель? — ответил вопросом на вопрос я — Ну да, вы приняли заказ первым, потратили время, все такое… Но этого как-то мало для железобетонных оснований вашей правоты.
— Будете смеяться, но и тут дело в репутации, на этот раз, правда, уже моей. Если я провалю заказ, информация об этом моментально распространится в тех кругах, где я вращаюсь. Скажем так, это некий крайне узкий теневой рынок услуг, где все всех знают. Провал — это жирная клякса в моем резюме, до того почти безукоризненном. Причем никого не интересует, отчего так случилось, важен факт — я не смог выполнить то, за что взялся. Это снизит как мою личную профессиональную ценность, так и суммы гонораров. А я, знаете ли, к деньгам отношусь крайне щепетильно. У меня есть цель — хочу себе остров купить где-нибудь в краях, где круглый год лето. Причем не какой-то маленький островок, размером с ладошку, а большой, как у Робинзона Крузо. Может, даже с местным населением, чтобы скучно не было. Буду там жить-поживать, коктейли попивать, манго их закусывать.
— Хорошая цель — признал я — Достойная. Уважаю.
— Я не требую ответа прямо сейчас — Максим выложил передо мной визитку — Понимаю, надо подумать. И все же — здесь для вас плюсов больше, чем минусов. Деньги вы получите так и так, а вдобавок к ним мою личную признательность. Поверьте, я всегда плачу свои долги.
Я молчал, смотрел на него, переваривал ужин и услышанное. И ведь что любопытно — а он в чем-то прав. Деньги — это ладно, не они главное. А вот иметь среди должников эдакого товарища очень выгодно. Знаю я, в каких кругах он общается, слышал о них пару раз. В любом крупном городе такие, как он, водятся. Он чистильщик, наемный убийца, их еще «бесследниками» называют. Потому что ни один следователь, даже самый гениальный не сможет найти следов того, что человек умер не сам, не от естественных причин. Все всегда выглядит абсолютно естественно, хотя бы потому что так оно и есть на самом деле. Вон, крякни Носов, и все было бы нормально. В том смысле, что самое тщательно проведенное вскрытие указало бы на естественные причины смерти.
А, может, еще и укажет. Что мне этот Носов? А чересчур шустрого Александра, во избежание неприятностей, я, например, Маре скормлю. Авансом за последующие услуги и из чувства личной симпатии.
Если бы еще не Отдел с их задолбавшей всю ночную столицу любознательностью. Вон, лучше бы вместо того, чтобы мне покою не давать, таких как этот Максим Максимович ловили. Вот кто точно их клиент. Но нет, им удобнее меня донимать и во всех грехах винить, чем подобных ему выслеживать.
Хотя, конечно, они про них не знать не могли. И, думаю, искали. И даже, наверное, находили. Только не всех, и подтверждение тому сидело напротив меня.
Или не хотели находить по какой-то причине?
— Подумаю — припечатал ладонь к столу я — Ну, а если все-таки нет?
— Значит, нет. Что еще-то? Проверим, у кого знаний и силенок больше. Если у меня, то Носов умрет. Если у вас — значит, мне придется отправить на тот свет господина Белозерова, то есть остаться без гонорара. А по-другому никак, больно уж он человек мстительный, властный и вредный. Не даст же мне покоя, замучает своим нудежом. Хотя именно это меня особо не печалит, я и так уж едва сдерживаюсь чтобы ему болячку какую-то не обеспечить. Но самое досадное — никакого потенциального партнерства в будущем, между нами, уже точно не случится.
— Если не секрет, о каком партнерстве речь? Просто варианты разные в голову приходят.
