мамы и прабабушки Моры. Стоило признать, звучало и в самом деле убедительно.
Совет Верховенств не тронет Мору, если она будет связывать целые миры. Но насколько безопасно пропускать через себя души и как долго она сможет это делать? Тревоги мучили меня ночью, пока она спала. Перед рассветом я поднялся, чтобы выпить воды и отогнать тошноту, и заметил, что ее рука покоилась поверх одеяла с кольцом моих предков на пальце. Черный бриллиант ярко выделялся на ее бледной коже, и я выпрямился, ощущая себя сильнее и выше. Она носила мое кольцо.
– Понял. Если это все, то мне нужно идти за дровами, – сказал я и обошел мать, по-прежнему стоявшую на крыльце.
Джозетта решила, что горящий камин поможет собравшимся в зале некромансерам почувствовать себя уютнее и спокойнее и заодно даст мне повод прогуляться. Но теперь я начинал подозревать, что ведьма знала о визите Евы и специально подтолкнула меня к встрече с ней наедине.
– Ратбоун… Я всерьез говорила тогда по телефону. Ульрик прислушался ко мне в этот раз, и, может быть, он когда-нибудь меня отпустит… Может, мы снова сумеем стать семьей. – Ее голос надорвался на последнем слове.
Меня точно под дых ударили.
– А когда мы были семьей? Когда Минос избивал меня под предлогом «обучения», а ты пряталась в своем подвале? Когда я умер, ты вообще знала, что он убил меня? Устроила ли мне похороны? Я проснулся посреди леса, значит, никто даже не отнес мое тело на кладбище Дома крови. Что произошло, а?
Ева виновато склонила голову.
– Он не позволил мне даже проститься, не позволил даже снять цепь, – тихо сказала она. – Я не просила похорон, потому что знала, как он отреагирует. В день твоей смерти он приказал выбросить тебя в лес на съедение волкам, как подобает обходиться с предателями. Но я рассчитывала, что Минос умерит свой гнев и заберет тело позже…
Я фыркнул. Мне повезло, что он не передумал. Иначе неизвестно, достали бы некромансеры мое тело или нет.
– И что же, Ульрик прислал тебя в качестве посыльного? – перевел тему я. – Они даже не ответили на наши сообщения.
– Нет, я сама ушла. Он не знает. Но я очень хотела предупредить вас, пока они не нагрянули с неожиданным визитом. Ты же знаешь, как Ульрик любит устраивать спектакли…
– Не знаю, я едва встречался с ним. Киаре он лучше знаком.
– К слову, о твоей сестре… Как она? Как ее мать? Я слышала, что она живет здесь. И что же, некромансеры до сих пор ее не выселили? – Голос Евы стал более ядовитым.
Мать родилась среди трансмансеров, но окружение Миноса все равно умудрилось привить ей ненависть к Верховенствам. Либо она настолько привыкла к равнодушию и жестокости Дома крови, что действительно не может поверить, что некромансеры любезны по отношению к искалеченной бывшей женщине Миноса.
– Да, в отличие от змеиного логова, в котором живешь ты, здесь люди обладают добрым сердцем и не стесняются этого, – рявкнул я.
Мать вздрогнула и выглядела так жалко, что я поклялся себе разговаривать с ней мягче. Она привыкла к такому обращению от моего отца, но я должен быть другим.
Я ни за что не стану таким, как он.
– А если я к нему не вернусь, ты простишь меня? Я могу остаться здесь, помогу чем смогу, чтобы одолеть Аймона, и продолжу помогать потом. Вам ведь нужны будут кристаллы с трансмансией, верно?
Я всмотрелся в ее лицо в поисках обмана, но нашел лишь тоску и надежду, сверкающую в зрачках. Если она настолько хорошая актриса, стоило отдать ей должное. Но если она настолько отчаянная, чтобы просить помощи некромансеров…
– Я тебя прощаю за то, какой пассивной матерью ты была. Правда. Теперь я понимаю, какому насилию со стороны Миноса подвергались не только мы с Киарой, но и ты. Это не означает, что я готов сблизиться с тобой, но я не ненавижу тебя… мама. – Этому слову было неуютно у меня на языке. – И я не принимаю здесь решений, поэтому если ты хочешь просить убежище, обратись к совету теней.
Ева шмыгнула носом и понимающе кивнула, на ее губах застыла робкая улыбка.
– Пойдешь в дом? – пригласил ее я. – Я спрошу некромансеров, готовы ли они тебя видеть.
– А как же дрова?
Мать подошла, и я отметил, что ее макушка едва достигала моего плеча.
– Если скоро прибудут гемансеры, то что-то мне подсказывает, они больше не требуются, – легонько подтолкнул я ее ко входу под поясницу.
Киара поймала меня в коридоре.
– Нам нужно поговорить, – прошептала она и карикатурно осмотрелась по сторонам, как вор в мультфильме.
Сестра привела меня в свободную гостевую спальню на первом этаже и плотно закрыла дверь.
– Мне нужна клятва, что ты не расскажешь об этом никому. Даже ведьмочке пока не говори, – таинственно произнесла она и пошевелила бровями. – Это с ней никак не связано, поверь. И прежде чем ты спросишь, нет, ее жизни ничего не угрожает. По крайней мере, ничего такого мне не известно.
Она думает, я не смогу сохранить секрет! Это меня слегка задело.
– Не расскажу никому, конечно. Клянусь. За кого ты меня принимаешь?
– Нет, мне нужна клятва на крови. У вас с Морой ментальная связь, откуда мне знать, что она у тебя там в голове выведает! – возразила Киара.
– Она не может читать мысли!
– Все равно. На всякий случай я хотела бы, чтобы это осталось только между нами.
Я шумно выдохнул и протянул сестре руку. Она достала из кармана складной нож и влажные салфетки. Протерев лезвие, она сделала небольшой надрез на моей и своей ладони.
– Я клянусь сохранить твою тайну, пока ты не разрешишь мне делиться ею с другими, – сказал я.
Мы скрепили обещание рукопожатием.
Киара вытерла со лба пот и довольно кивнула. Я коснулся ее щеки. Она даже футболку задом наперед надела: ярлык выглядывал из-под воротника. Погладить ее она тоже забыла.
– Да что же тебя так завело? Ты вся горишь.
– Я хочу захватить власть Дома крови! – выпалила она.
Я ошарашенно распахнул рот и плюхнулся на пуф рядом с креслом.
– Но… зачем тебе это?
– Ты не видел, как правит Ульрик… Он хуже отца, – поморщилась она. – Я не могу больше оставаться изгоем, не принадлежащим ни к одному Дому. Моя мама через такое прошла, и это сломало ее. У тебя есть ведьмочка, а у меня… никого. Моррисон – гвардеец, и лоялен не ко мне,
