— уже другим тоном произнес Антоха. — И индрика-зверя, и Комариху с золотой ногой, и каменных людей, что в заброшенных штольнях живут. Великого Полоза и того повидал.
— Полоза? — насторожился я.
— Так у нас, считай, его вотчина, — ответил мне Мезин. — Ага. Как старые боги ушли, он как раз на Урал и подался. Кстати, Азовка только для людей да нежити горной Хозяйка, а для Великого Полоза она служанка. Что он скажет, то она и сделает. О, гляди, никак пришли? Елки-палки, такое ощущение, что дуб еще маленько за эти годы подрос!
Глава 14
Да нет, каким дуб раньше был, таким и остался. Собственно, и остальной пейзаж совершенно не изменился — все так же там, рядом с деревом-исполином, горел костер, звучали веселые мужские голоса, булькало пиво, разливаемое из деревянных бочонков, и шкварчало мясо, роняя капли сока в языки пламени. А еще так же, как и пару лет назад, на корнях дуба-великана, точно на стульях, разместились пять стариков, тихонько переговаривавшихся друг с другом.
— Эгей, братие! — заорал Мезин, когда мы подошли поближе. — Здорово! Сто лет, сто зим!
— Антоха! — гаркнуло сразу несколько голосов. — Живой! А мы думали, что ты уже того!
— А то какой же? Живой! — весело ответил тот, скидывая рюкзак с плеч. — Меня убить — это хорошо постараться надо. Не всякому такое под силу.
— И все такой же скромный, — хохотнул Гера, вставая с земли. — Но я рад, что ты цел. Пусть не получилось у меня стать единственным говорящим с камнями, но все равно — рад!
Эти двое обнялись, а я вспомнил, что то ли он сам, то ли кто-то из ребят мне говорил, что у Геры такой же талант, как у Антохи. Он тоже полезные ископаемые слышит. Ну или что-то в этом роде.
— Здорово, Сашка! — подошел ко мне Мишаня и протянул руку. — Слушай, еще раз тебе спасибо хочу сказать за помощь. Если бы не ты, хана бы моему лесу настала.
— Сань, привет! — хлопнул меня по плечу Олег. — Как сам?
— Сашка, здорово! — донесся до меня голос Димона, сидевшего у костра.
Точно так же приветствовали и Слав, и Антоху. Причем ощущалось, что это не дежурные фразы, собратья правда были нас рады видеть. Но, пожалуй, больше других Мезина. Во-первых, потому что он давно не появлялся, во-вторых, потому что в рюкзаке у него, как оказалось, лежало копченое с травами мясо лося, который, со слов Антохи, еще в начале этой недели бегал по лесу и думал только о том, как бы порадовать собой желудки ведьмаков.
Надо заметить, что не все те, кто сидел у костра, были мне знакомы, несколько новых лиц я заметил. Все они, как один, были крепкими мужиками ближе к сороковнику и, что примечательно, сидели немного наособицу от остальных. Впрочем, от коллектива в определенном смысле они не отрывались, наравне с остальными ели, пили и смеялись.
— Мое почтение вам, старшие, — подошел тем временем Антоха к старикам, сидевшим на корнях дуба, а я, поразмыслив несколько секунд, последовал за ним. — Прощения прошу за долгую отлучку, воли моей на то не было, так уж вышло.
— Случается, — кивнул один из патриархов, тот, которого, если мне не изменяет память, звали Макарыч. — Рад, что жив. А то наши охламоны начали поговаривать о том, что тебя этот мир уже оставил. Причем неясно было, успел ты передать кому свою силу или же нет.
— Языки длинные, вот и мелют не пойми чего, — проскрипел дед, сидевший слева от него, имя которого мне было неизвестно. — Раньше у каждого слова цена имелась, потому всегда лучше было промолчать, чем лишнего болтнуть. А теперь…
— Ступай к костру, Антон, — огладив бороду, перебил его старик, сидевший в центре. Вот его я помнил, как звали, — Демид, и как раз он здесь был самым главным. Так сказать, самым равным среди равных. — Поди, соскучился по родне? Так не теряй времени, время летит быстро. Хмель, мясо, душевный разговор — что еще нужно ведьмаку в заветную ночь?
— Все так, старшие, — поклонился дедам Мезин. — Все верно.
Он отошел в сторону, и взгляды стариков уткнулись в меня.
— Добрый вечер, почтенные, — я приложил руку к груди и чуть наклонился. Наверное, стоило бы согнуться до земли, поклон спину не ломит, но вот не хочу. Сам не знаю отчего, но внутри в этот миг словно появился какой-то штырь, не дающий мне это сделать. То ли включилось осознание того, что я ни перед кем давно спину не гну, поскольку план по этой дисциплине еще в той своей жизни перевыполнил, то ли сработало то неразумное упрямство, которое время от времени меня посещает, усложняя и без того непростое мое бытие. Не знаю. Да и какая разница? Если меня сейчас начнут топить, то никакие поклоны ситуацию не выправят, так чего ради собственную самооценку понижать? — Я тоже отсутствовал некоторое время, и тоже по уважительной причине. Пришлось покинуть страну, чтобы не получить проблемы с законом.
— Знаем, — кивнул Демид. — Кощеевича ты упокоил. Дело благое, нужное.
— Нужное кому? — прошамкал безымянный старикан. — Нашего брата лиходейное Кощеево семя никогда не задевало, стороной огибало. Выходит, что и нам с ним делить особо нечего. А теперь следующий Кощеевич ведьмаков среди своих врагов числить станет да ковы разные строить начнет.
— Так подружкам своим он угодить желал, — наконец подал голос пятый старейшина. — Ведьмам. Верно, Александр?
Евдоким. Вот, значит, ты какой — седой как лунь, плечистый, с лицом, словно вырубленным из дуба при помощи плотницкого топора. И нетерпеливый. Выжидать не стал, использовал первый же выгодный для себя момент в беседе. Или просто счел, что не по чину ему разыгрывать сложную пьесу ради какого-то щенка?
— Почти верно, — ответил я. — Почти — потому что не только им. Еще судным дьякам, которые тоже принимали участие в охоте, сотрудникам ФСБ, которые в обмен на помощь не стали копать случившуюся историю слишком глубоко, и еще много кому. Кощеевич вообще-то умудрился насвинячить очень многим. А началось все с того, что он первый объявил мне войну. Он
