плевать на всех хотел со Спасской башни и что гнать меня, паразита, в три шеи надо. Выгнать, может, и не выгнали бы, но проблем я бы огреб изрядных. Причем Бэлле все одно не помог бы. Нет у меня таких средств, которые ее состояние сейчас улучшат. Кончились. Я же не лекарь, в конце концов, это так, побочная забава, смешанная с небольшим приработком, не более.
Ей теперь если кто и поможет, так это ворожеи, да и то не факт. К тому же прежде, чем я обращусь к ним, много чего произойти должно, и приятных моментов в списке грядущих дел вообще нет.
— Ну, зачем так-то уж?
— А как?
Молчит Ряжская. Ей есть что сказать, но она не хочет меня злить, это видно. И правильно.
— Ольга Михайловна, поверьте для того, чтобы ваша сестра жила, я на самом деле сделал очень многое и еще сделаю тоже. Причем для меня самого загадка, отчего я так за нее переживаю. Ведь она на самом деле мне никто, мы не родня, не старые добрые друзья. Да мы впервые увиделись месяц назад.
— Помогая ей, ты помогаешь мне, — предложила вариант Ряжская. — Мы с тобой знакомы дольше, чем ты с ней.
— Тоже так себе аргумент, — усмехнулся я. — Не обижайтесь, но мои личные выгоды от нашего знакомства весьма сомнительны. Что там было? Мне прострелили грудь, чуть не объявили в международный розыск, и я заработал себе смертного врага в виде вашего мужа, который к тому же нас подозревает бог весть в чем. И что самое обидное, даже без оснований. Ну, почти. Было дело, немного пошутил на эту тему, но он же не дурак, должен был понять, что его троллят?
— Для тебя так принципиально, спали мы или нет? — устало спросила у меня женщина. — Просто ты не в первый раз на эту тему разговор заводишь. Если да — вон та палата пустая, я в ней сегодня ночевала. Если хочешь — пойдем туда прямо сейчас. Не вопрос.
Вот тут я немного смутился. Не для провокации она сейчас это сказала и не для того, чтобы вывести меня из равновесия. Ряжская просто устала и отчаялась настолько, что ей на самом деле было все равно. У нее в голове была только Бэлла и ее болезнь, которая вот-вот одержит верх.
— И вот такие, как она, еще называли меня шлюхой! По щекам пару раз хлестали, твари, — процедила Жанна, сидевшая на подоконнике. — А сама, блин, готова ноги раздвинуть по первому свистку.
— Извини, — не обращая внимания на ее слова, обратился я к Ряжской. — Иногда меня заносит. Ну, вот такой поганый характер.
— Она тебя очень ждала, — глубоко вздохнула женщина. — Спрашивала меня, где ты. А мне нечего было ответить.
Сказать в ответ мне было нечего, потому я просто направился к палате.
— Стой. Там ни мне, ни тебе делать нечего.
— То есть? — я резко развернулся. — Она что? Все?
— Бэлла в искусственной коме, — сглотнув комок, ответила Ряжская. — Это тот максимум, который может предложить Вагнер, чтобы выиграть время. Только все равно его почти не осталось, Саша. Уж прости меня, старую, за банальность.
— Не прибедняйся, — попросил ее я, решив окончательно перейти на «ты». — Тебе это не идет.
— Мне сейчас ничего не идет. Да и плевать.
— Ой ли?
— Представь себе, — тряхнула головой Ряжская. — Если ты со мной в палату не захотел прогуляться, когда я сама это предложила, то, наверное, это что-то да значит. А ты ведь тот еще ходок, я знаю.
— Не люблю легкую добычу, — пояснил я. — Но мы еще вернемся к этому разговору потом.
Я подошел к двери, за которой находилась Бэлла, и открыл ее. От хоть какого-то уюта, который тут был еще совсем недавно, не осталось ничего. Не было цветов на столике, книг, стопкой лежавших на нем же, каких-то мелочей, которые сопровождают женщин до последнего их дня, теперь за ним сидела миловидная медсестра, следившая за пищавшими и мигавшими экранами приборов, от которых к восково-белой Бэлле, лежавшей с закрытыми глазами на койке, шли многочисленные провода.
А еще я увидел серую змею, которая сдавила горло девушки так, что сразу становилось ясно — еще чуть-чуть, и той конец. Эта тварь не просто вернула свой предыдущий размер, она стала куда больше. Мало того, в какой-то момент она повернула ко мне свою безглазую морду и вроде как улыбнулась, словно говоря: «Ну и за кем осталось поле битвы?» Ничего подобного я раньше не видал, возможно, только показалось, что серая нежить таким образом отреагировала на мой приход, но все равно в этот момент меня захлестнула вспышка ярости. Если верить рассказам обитателей мира Ночи и даже кое-каким источникам, эта пакость неразумна, так что неоткуда взяться осмысленному злорадству, но для меня это ничего не меняет. Разумна, неразумна — нечего было меня злить.
— Не прощаюсь, — произнес я, закрывая дверь, причем слова эти были адресованы не Бэлле и не медсестре. И, думаю, существо, к которому я обращался, меня услышало.
— Я тоже там долго быть не могу, — всхлипнула Ряжская, а после уткнулась лицом мне в плечо. — Не мо-гу! Зайду — и выхожу сразу.
— Бэлла очень сильная девушка, — погладил я ее по голове. — Она боец. Поверь, это точно так. И она сможет продержаться до той поры, пока я не приду сюда с лекарством.
— Если оно вообще есть, — шмыгнула носом женщина. — Знаешь, я уже ни во что не верю. И тебе, ты уж не обижайся, тоже. Мне кажется, вы все просто поддерживаете меня на эмоциональном плаву, чтобы я с катушек не поехала.
— Я — нет. За остальных не поручусь. Ладно, поеду. У меня сегодня еще много чего запланировано. Я вообще потихоньку превращаюсь в ночного жителя, днем сплю, как стемнеет, начинаю вести подвижный образ жизни. Это ненормально.
— Москва — город, который никогда не спит. — Ольга отошла от меня в сторону на пару шагов и вытерла слезы со щек. — Ты не одинок, я еще минимум пятерых человек знаю, которые так же существуют. И их все устраивает.
— Меня все же
