твердо ответила императрица. — Мне нужно думать о себе и о ребенке, а пока ты здесь, я не смогу сосредоточиться. Поэтому будь добр выйти.
— Ты меня выгоняешь? — вот теперь он удивился.
— Да.
Стоит отдать должное имперскому воспитанию и самообладанию Георга. Вместо того, чтобы начать спорить и выяснять отношения, доказывая, кто здесь главный, он взял себя в руки, шумно вздохнул и выдавил:
— Хорошо.
После чего развернулся и вышел.
— …Чудесный, просто чудесный мальчик, — довольная свекровь склонилась над колыбелью, разглядывая новорожденного внука. — Я рада, что все закончилось благополучно.
Она взглянула на Валенсию, отдыхавшую в кровати, и та ответила понимающей и усталой улыбкой.
Пожалуй, сегодня все испытывали отголоски прошлого ужаса. И облегчение от того, что история не повторилась. Георг, заглянувший проведать ее и сына, пообещал зайти позже и оставил на столе охапку роз. Она собиралась его дождаться. А пока проводила время в обществе вдовствующей императрицы.
— Уверена, что Георг тоже счастлив, — продолжила Маргарита, а потом вдруг нахмурилась и вздохнула. — Тебе очень повезло…
— Что-то случилось?
Что могло опечалить в такой день?
— О, нет-нет, — собеседница сразу же снова улыбнулась и отмахнулась, — не забивай себе голову. Тебе нужно отдыхать и восстанавливаться, а я всего лишь отвлеклась на глупости. Эта вульгарная женщина не стоит твоего внимания.
— Какая женщина?
Валенсия прищурилась, безошибочно ощутив важность несказанного. Свекровь умела прятать чувства, когда хотела, но сейчас сквозь радость явственно проступал сдерживаемый гнев.
— Не стоит…
— Я настаиваю.
— Ох, ладно… Мне написала графиня фон Аски. Магдала фон Аски. Мать Его Светлости герцога Рейса.
— О…
Теперь многое становилось ясно. И реакция Маргариты в первую очередь. Не секрет, что она не любила Герхарда, но его мать наверняка ненавидела куда больше.
— И чего же она хотела?
— Эта… особа желает прибыть в столицу для открытия дела о наследовании. И, помня о запрете Георга, написала мне за поддержкой! Подумать только! Мне! Как будто я собираюсь ей помогать! Когда придет срок, поверенный в любом случае призовет ее для оглашения завещания. О, прости дорогая. Мне не следовало…
— Все в порядке.
Глупо ждать, что человек полностью изменится из-за одной только мелочи. И налаженные отношения между ними вовсе не гарантировали хорошее отношение к остальным.
— Не понимаю, как только ей хватило наглости… — свекровь кипела от негодования и возмущения.
— Полагаю, маркиза имеет определенный интерес в наследстве, — мягко начала Валенсия. — Она — самый близкий родственник Герхарда и, если иные наследники, указанные в завещании, не смогут вступить в права, будет претендовать на все имущество.
А, учитывая содержание завещания и отсутствие фройляйн Ланге, сделать это будет весьма легко. Тем более, что срок, необходимый для подтверждения смерти, уже почти истек. Осталось каких-то полтора месяца.
— Так пусть претендует, — пожала плечами Маргарита. — Почему меня должны волновать ее проблемы?
— Его Светлость, — терпеливо продолжила пояснять апийка, — сделал много открытий и получил массу патентов, играющих большую роль для Империи. Его состояние не имеет значения, но завод, шахта с темными алмазами и те самые патенты в общей сумме могут дать не только большой доход, но и позволят маркизе контролировать дальнейшие разработки. В том числе в военной сфере. А как вы понимаете, это напрямую влияет на безопасность страны.
Свекровь уставилась на нее, широко распахнув глаза.
— И Георг ничего не может сделать?! — голос сорвался на фальцет, и она сразу же умолкла, покосившись на колыбель, но принц спал крепко. — Неужели ей нельзя помешать?
— К сожалению, — императрица вздохнула, — Герхард не признан императором официально, поэтому не может считаться членом императорской семьи в юридическом смысле. А следовательно Георг не может претендовать на наследство. Доказать родство могла бы сама маркиза, дав соотвествующие показания и приведя свидетелей, но в текущих обстоятельствах ей это не выгодно, поэтому…
Она пожала плечами, наблюдая, как глаза собеседницы светлеют от злости. По серой радужке будто пробежали искры, а тонкие ноздри затрепетали от гнева.
— Эта… эта… Получит контроль?! Только через мой труп! Я немедленно поговорю с Георгом! Прости, но мне нужно тебя оставить.
Проводив вылетевшую из комнаты свекровь взглядом, Валенсия позволила себе улыбнуться уже куда искреннее. Она потратила массу времени, изучая законы наследования в Империи и нещадно гоняя секретаря за консультациями к поверенному Герхарда. Опасность от Магдалы стала очевидна почти сразу и пришлось приложить некоторые усилия, чтобы понять, как именно защититься от ее притязаний, не используя наследные права Аннабель и не втягивая ребенка во взрослые игры. План оставался теоретическим. Предполагалось, что его и вовсе не придется применять, если маркиза не проявит себя, но…
Жадность человеческая не знает границ. И эта женщина даже не постеснялась написать Маргарите. Ведь если бы свекровь — одна их тех, кто мог свидетельствовать о родстве с Герхардом, поддержала бы ее притязания, все стало бы куда сложнее. Выход имелся. Еще один выход. Но получилось прекрасно.
Из колыбели донеслось хныканье, и фройляйн Небел, оставшаяся в спальне, поспешила взять его на руки, а потом передала императрице.
— Кажется, принца пора кормить.
Валенсия улыбнулась. Кормилицу уже подыскали, но она собиралась по возможности справляться сама.
— Запомни, мой мальчик, — пробормотала апийка, устраивая сына у груди, — семья — это самое важное.
Солнце клонилось к закату. Бесконечно долгий день медленно подходил к концу. Дитрих поднялся на одну из скал, нависающую над морем. Отсюда открывался прекрасный вид, который раньше загораживала крепость, считавшаяся неприступной. Теперь на том месте остался лишь мусор. Брошенное, покореженное оружие, испорченные вещи, кухонный скарб и песок, много песка, под которым похоронены тела тех, кому не повезло…
Он устало опустился на ближайший камень и вытянул гудящие ноги.
До полудня пришлось медленно отступать от города, ожидая, пока элементаль успокоится и уберется и пользуясь короткими моментами затишья. Идти по дороге маг не рискнул, нырнув в тень платанов. И там, петляя по тропинкам, начал медленно подниматься в скалы.
Он видел группу людей, одетых в изрилионскую форму, но говоривших на апийском, спускавшихся вниз к берегу. Содержание разговора понять не удалось, кроме слов «корабль» и «новости».
Потом ему встретился заблудившийся изрилионец с ружьем, который со страху начал палить во все стороны. И Дитриху пришлось отсиживаться за толстым стволом, ожидая, пока раненный солдат уйдет. На месте глаз у него остались лишь черные провалы, изрилионец дергался от каждого шороха, что-то причитал, шатался, но все же скрылся из вида. Только тогда удалось продолжить восхождение.
Маг был осторожен. Очень осторожен, не рискуя призывать элементаля и приближаться к месту, откуда вырвался светлый. Он ушел в сторону, но поднялся достаточно высоко, чтобы увидеть радуги, оставшиеся
