Главная дверь открылась, и мы с Карой резко обернулись, подняв оружие.
Там стоял Нейл, держащий в руках тяжелую штурмовую лазвинтовку.
— Какого черта тут творится? — спросил он.
ГЛАВА 19
На пустой тропинке— И что это меняет? — спросила я.
— Почти все, — ответил Гидеон.
— Каким образом?
— Если то, что рассказал нам Тимурлин, правда–
— А это правда?
— Думаю, да, — сказал он, — так как практически невозможно, чтобы душа соврала при таких условиях. Мой разум и начерченные обереги не оставили ему почти никаких возможностей солгать или уклониться от ответа. Коннорт Тимурлин не мог сказать ничего, кроме правды, и его явно огорчило то, что ему пришлось выдать некоторые вещи.
— Вы имеете в виду Вернера Чейза, — произнесла я.
— Да, его. Одного из неуловимой династии Чейзов, впервые вытащенного на свет.
— Это кажется– — начала я.
— Чем?
— Довольно жестоким, — закончила я. — Мы истязали его душу.
Кресло медленно повернулось в мою сторону, и я вновь нашла странным, что Рейвенор использовал свою бронированную оболочку так, как кто-то другой мог использовать лицо или тело. Думаю, Гидеон пытался напоминать всем нам о том, что он все еще человек, пусть теперь его язык телодвижений и был ограничен.
— Даже за то короткое время, что мы работаем вместе, — сказал Рейвенор, — я начал высоко ценить тебя, Бета. Очевидно, ты прекрасно обучена, очень искусна и, видимо, можешь похвастаться целеустремленностью и хладнокровием, не уступающим таковыму у Пейшенс. Возможно, наставникам Ордосов следует многое взять у режимов тренировок Когнитэ.
— Это удар ниже пояса, — ответила я.
— Прошу прощения. Я к тому, что в тебе, судя по всему, есть стальной стержень. И, тем не менее, время от времени ты, кажется, проявляешь тревожащую слабость – некоторую симпатию к–
— Предпочитаю называть это некоторым сочувствием, — возразила я.
— Называй как хочешь, — сказал он. — Коннорт Тимурлин, или Вернер Чейз был агентом ереси, и он всю жизнь работал ради того, чтобы разрушить Империум. Чейз признался в этом. Да, мы обошлись с ним безжалостно, но Инквизиция не может позволить себе нерешительности. Просто не может. Та неослабевающая угроза, с которой мы сталкиваемся, и еретики, которых мы преследуем, стремятся лишь к уничтожению нашего уклада жизни. Ордосы суровы, а Инквизиция никому не друг. В нашей работе нет места эмоциям. Никто никогда и не говорил, что это будет легко или приятно.
— Харлон рассказывал то же самое, — ответила я. — Да я и сама уже достаточно этого насмотрелась. В конце концов, все мы малозначимы пред лицом нашей цели. Я готова принять порицание, но не путайте мое сочувствие с еретической симпатией. Может, меня и обучили еретики, но благодаря их извращенной логике я выросла с верой в Трон. Я – слуга Бога-Императора, Гидеон, и, выбравшись из дебрей прошлого, я пришла к вам и к Нему как кающаяся.
Мы покинули безымянный дом и вышли на лежащий за ним приусадебный участок. Стояло раннее утро, и солнце только поднималось над плоскими крышами и шпилями города. За годы запущенности некогда декоративные сады буйно разрослись, однако через зелень проходил золотыми нитями свет, еще не исчез утренний туман, и слышалось пение птиц. Все вокруг казалось почти что умиротворенным, будто еще час назад на нашем пороге не стояло никакой угрозы.
Я думала, что Рейвенор устанет, и ему потребуется отдых и восстановление после демонстрации столь колоссальной мощи, но он был живым и энергичным, словно потратил лишь крошечную долю своей силы.
— Теперь ты видишь, — заметил он, — почему я предпочитаю пользоваться своим разумом ограниченно. Здесь, в Королеве Мэб… да и в других местах… манипуляции с варпом вызывают рябь. Чем больше ты используешь подобные силы, чем они сильнее, тем сильнее и ответная реакция. Я – оружие против тьмы, Бета, но также и маяк, что приманивает ее. Мы должны оставаться под защитой и скрываться, ибо на Санкуре у нас мало друзей. Я был бы признателен, если бы ты больше не упрекала меня этим.
— Кто они? — спросила я. — Имм–
— Думаю, мы проявим мудрость и не станем произносить это имя, — ответил он. — С помощью колдовства они наполнили силой простые слова, поэтому даже само их название нельзя произносить просто так. Назовем их… гостями.
— Так они - колдуны? Те… гости.
— По крайней мере один из них, — сказал Рейвенор. — И он обладал выдающимися способностями.
— Но вы знаете, кто они, так?
— Не могу сказать точно, однако, у их лидера характерный акцент.
— Да, я тоже так подумала.
— Я уже слышал его прежде, — произнес он. — Акцент души, рожденной и выросшей в городе под названием Тизка.
— А где он? — спросила я, так как была уверена, что знаю названия всех городов Санкура.
— Не на этом мире, — сказал он. — Давным-давно он стоял на далекой планете. Город исчез, а мир ныне мертв. Планета называлась Просперо.
Внезапно я ощутила холод, хотя на мне было пальто Нейла.
— Но это–
— Именно, — произнес Рейвенор.
— В древние времена этот мир принадлежал предателям, — закончила я. — Вы говорите о печально известном Пятнадцатом легионе.
— Верно.
— Значит… он Астартес?
— Возможно, — ответил он. — Я не знаю, какой нынче облик или личина у народа Просперо, но акцент однозначно принадлежит жителю Тизки, а легионеры Пятнадцатого были грозными колдунами. Нам известно, что на Санкуре находятся и другие легионы-предатели, борющиеся друг с другом в попытках воспрепятствовать Желтому Королю или присоединиться к нему.
— Чейз тоже говорил об этом.
— Да. То, что легионеры Тысячи Сынов Магнуса принимают участие в этих кознях, тревожит меня, но не удивляет.
В задней части приусадебного участка, за рассыпающейся стеной, находились видавшие виды и заросшие ступени, спускающиеся вниз к расположенной в овраге Тропе Шагов, что шла за владениями инквизитора. Мы ступили на эту призрачную и всеми забытую тропинку, где с обеих сторон на нас безмолвно взирали пустые здания. Наверное, сейчас было слишком рано, поэтому жестокие банды ослепленных войной еще не вышли на улицу. В бледном и тусклом солнечном свете тропа в овраге выглядела пугающе безмятежной, напоминая оставленный призрак того города, каким он некогда был.
— Признания Вернера Чейза очень важны, — произнес Рейвенор. — Он сказал, что Когнитэ фактически исчезли, обращенные в бегство Желтым Королем. Расстановка сил изменилась, и наш враг собирает войска, а значит, Желтый Король близок к завершению своей великой работы. Так сказал Чейз.
— И?
— И наш график также изменился, — ответил он, медленно паря над сорной травой и расколотыми булыжниками. — Наше расследование здесь длилось годами, мы вели его терпеливо и осторожно, как и Эйзенхорн свое. Сюда нас привели годы работы. Распутывание этой загадки шло дольше, чем ты живешь, и лишь благодаря осторожности мы могли безопасно двигаться дальше. Однако, если Король близок к претворению своих планов в жизнь, то у нас нет времени. Думаю, теперь мы вынуждены действовать с большей расторопностью и прямотой, хотя я не склонен к подобному. Мы должны применить грубую силу.
— Так мы рискуем выдать себя, — сказала я, — и оказаться беспомощными пред лицом могущества Короля.
— Да, — произнес Рейвенор. — Но нам нужно верить в себя. И друг в друга.
Пока мы говорили, с тропой в овраге начало происходить что-то странное. Мне казалось, что свет вокруг нас будто бы смазался, и на мгновение я увидела мир словно через запачканное жиром оконное стекло. Затем исчезли заброшенные здания вместе с узкой тропинкой, и теперь мы шагали по широкому величественному бульвару в огромном городе, что купался в ярком солнечном свете. За нашей спиной возвышался какой-то монумент, отчетливо вырисовывающийся на фоне ясного неба.
— Не тревожься, — сказал Рейвенор.
